Головоломка

Мейер тщательно сформулировал вопрос:

— Ты не видел, здесь не проходил мужчина с футляром для тромбона?

Пацан полоснул его острым, как бритва, взглядом.

— Сгинь, — повторил он. — Не видишь, что я занят?

— Хочешь научиться кидать ножик в землю? — спросил О'Брайен любезно.

— Не будь идиотом, — отрезал пацан. — Это любой дурак умеет. У меня здесь в ямке гусеница.

— Гусеница? — удивился О'Брайен.

— Ну! Я хочу проверить, сколько раз нужно по ней шлепнуть, чтобы она окочурилась. Я уже тридцать четвертый раз роняю нож, а она все двигается.

— А ты не пробовал наступить на нее ногой? — поинтересовался Мейер.

— Ты что, того? — ответил мальчишка вопросом на вопрос. — Я бы ее сразу раздавил, вот и все.

— Верно! А значит, мужчину с тромбоном ты здесь не видел?

— Видел, — ответил пацан. Он подобрал ножик, поднял вверх и уронил рукоятью на гусеницу. — Тридцать пять, — произнес он.

— А куда он пошел?

— На свадьбу, куда же еще!

— Почему ты так думаешь?

— Тридцать шесть, — сказал мальчишка, снова уронив нож. — По-моему, она слабеет.

— Так почему ты думаешь, что этот человек пошел на свадьбу? — спросил Мейер.

— Потому что он свернул во двор к Бирнбауму.

— При чем тут Бирнбаум?

— Через его двор можно прямо пройти во двор к Кареллам. Вот он и срезал дорогу, — сказал мальчишка. — Тридцать семь. Конечно, он мог зайти и к Бирнбауму, но зачем тогда ему инструмент? Тридцать восемь. Я так могу досчитать до ста.

— Во двор какого дома, ты говоришь, он завернул?

— Бирнбаума, — ответил мальчишка. — Третий дом отсюда. — Он наклонился над ямкой. — Кажется, я доконал эту стерву, — сказал он. — Ой, гляньте-ка, из нее кишки вылезли.

Но Мейер и О'Брайен не стали задерживаться, чтобы полюбоваться на раздавленную гусеницу, а прямиком направились к дому Бирнбаума.

* * *— Ты видишь его? Его, его, его, его, его…

— Он у меня на прицеле. Прицеле, прицеле, прицеле, прицеле, прицеле…

— Не промахнись на этот раз!

— Не промахнусь.

— Тщательно прицелься.

— Хорошо… Они уже начинают пускать ракеты, пока маленькие. Я не люблю фейерверки, они напоминают мне настоящую стрельбу, а я ненавижу, когда стреляют.

— Марти, заткнись, сосредоточься на том, что ты делаешь.

— Я сосредоточен. Смотри: теперь запускают огненные колеса!

— Ты не потерял его?

— Нет.

— Не стреляй! Дождемся больших ракет: нам нужно, чтобы взрывы заглушили выстрел.