Головоломка

На крыльце двухэтажного каркасного дома они услышали второе «да» от пожилого человека со слуховой трубкой и почувствовали, что удача, кажется, повернулась к ним лицом.

— Вы не видели, как здесь проходил мужчина с футляром для тромбона в руке? — спросил Мейер в лучших исследовательских традициях.

— Что? — проорал в ответ старик. — Я плохо слышу.

— Человека с футляром для тромбона?

— У меня есть в доме, если вам нужно, — ответил старик.

— Тромбон?

— Он самый. На столике в прихожей. Просто наберите номер, который вам нужен. Вы ведь не собираетесь звонить в другой город?

— Нет-нет, тромбон, — сказал Мейер терпеливо. — Музыкальный инструмент.

— Ах, тромбон. Да-да. И что вас интересует?

— Его никто не проносил мимо вас?

— Вы имеете в виду того парня, который проходил здесь днем?

— Вы его видели?

— Да. Прошел мимо меня в том направлении.

— Спасибо, — поблагодарил Мейер. — Это просто здорово. Так, как вы, нам никто не помог.

— Сам ты, мистер, оглох, — возмутился старик. — Вот и помогай после этого всяким!.. — он в ярости отвернулся."

"Опускалась ночь. Небо было похоже на многоцветную чашу: на западе, там, где солнце ушло за горизонт, оно было бледно-голубым, повыше — синим, цвета матросской форменки, а совсем вверху — почти черным, усеянным звездами, как бархатное платье с алмазными блестками какой-нибудь сексуальной блондинки из ночного ресторана.

— Здесь ведь где-то недалеко живут родители Стива, кажется? — спросил О'Брайен.

— Да, на Чарлз-авеню. Это следующая улица отсюда, — сказал Мейер.

— Думаешь, мы приближаемся к их дому?

— Что касается меня, то я приближаюсь к состоянию прострации, это точно.

— Вон еще один клиент, — О'Брайен указал на игравшего у обочины мальчишку. — Будем его расспрашивать?

— Мы ведь пока расспрашивали всех подряд. Зачем же нарушать традицию?

На вид мальчишке было лет восемь. Он сидел на корточках и подбрасывал вверх перочинный ножик, внимательно наблюдая, как тот падает рукоятью вперед на крошечный пятачок земли перед ним. Похоже, ему не приходило в голову, что, чуть изменив наклон, можно заставить нож падать острием вниз. Похоже, мальчишке просто доставляло удовольствие подбрасывать его и смотреть, как он шлепается о землю с противным глухим стуком. Снова и снова он повторял эту бессмысленную процедуру. Мейер и О'Брайен некоторое время молча наблюдали за ним.

— Привет, малыш! — произнес наконец Мейер.

Мальчишка поднял лицо. То ли вечерние тени, то ли небрежно размазанная по щекам грязь исчертили всю его рожицу устрашающим боевым узором.

— Сгинь, — коротко ответил он.

Мейер неуверенно рассмеялся:

— Ну же, ну же, малыш, — сказал он, — мы просто хотим кое о чем спросить тебя.

— Да? — в голосе пацана звучало ехидство.