Голод. Одержимые

Конкретно сейчас меня интересует передний, — стягивает Данила белые кроссовки и забирается на заднее сидение.

— Дан, я не хочу, — забился в угол Паша и даже попытался ударить Данилу, но тот перехватил руку и взял в рот один из пальцев, потом второй.

Второй рукой он уже нашел ширинку задыхающегося от страха и вожделения Паши и сжал. Аккуратно и крепко.

Он улыбнулся и прикусил пальцы, от чего Паша издал приглушенный стон и вцепился в ручку над окном.

Данила же, смотря в затянутые поволокой глаза, плавно расстегнул свободный ремень и джинсы.

Паша уже плохо соображая, поднял бедра, чтобы Данилу было удобнее стягивать джинсы вместе с трусами.

— Хороший мальчик, — шепнул Данила и плотно обхватил вздымающийся член.

Несколько ласковых, продолговатых движений и на крупной головке выделилась мерцающая в темном свете капелька. Данил прикрыл глаза и тут же слизнул ее, заставив Пашу дернуться и мягко простонать.

— Ох, да… Еще…

Данил уже давно отключил сознание. Каждый раз держа в руке член этого мальца, он представлял совсем другой орган. Не такой гладкий и длинный.

И когда брал в рот, он почти ощущал на языке острый аромат мужика, который всегда исходил от Макара. Даже сейчас, в тесноте своей тачки, согнувшись в три погибели, заглатывая член в самое горло, он фантазировал, что это Макар издает приглушенные, подбадривающие звуки. Что это его бедра работают столь активно, это его рука в волосах крепко сжимает, оттягивает.

И так приятно представить, что ты обнимаешь крепкую задницу босса, пальцами находишь заветное отверстие и тут же чувствуешь, как член во рту увеличивается, пульсирует, а вскоре исторгает влагу.

Но гораздо приятнее не проглотить, а перевернуть вполне живую фантазию спиной к себе и спустить влагу прямо в анус, размазать стоящим по стойке смирно членом и рвано выдохнуть. Выть от наслаждения, когда головка протискивается в узкое, горячее пространство, пока оно обволакивает тебя своей влажностью. Тугим кольцом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ох, как же приятно толкаться все быстрее, прикрыть глаза и представлять… Представлять… Что ты лупишь по заднице собственного босса, врываешься со скоростью поршня в моторе и пока заливаешь внутренности, ревешь:

— Макар.

Паша тут же дергается, слезает и отталкивает Данилу, пока его член убого свисает вниз, точно так же, как силы, которых не осталось. Зато остался пистолет."

"Он ткнулся Паше в ребра, как только тот с недовольным восклицанием: «Все не уймешься», полез открывать двери.

Он замер, посмотрел на ствол, в насмешливые глаза Данилы и сел обратно на заднее сидение.

Одевался, стараясь ненароком не коснуться Данилы.