Голод. Одержимые

Тело наполняется истомой, предвкушением, на лице расползается улыбка при мысли о том, как он будет ползать передо мной на коленях, если, конечно, выживет.

Перед многоэтажным домом Давида набираю номер Паши. Он должен быть в курсе.

— Васька! — орет он, как только отвечает на звонок. — Тебя по городу уже ищут! В общежитии целый отряд. Распугали всех. Данил бесится, потому что ему поручили…

— Паша… Как он? — перебиваю. Его любовник меня мало интересует.

— Уже на ногах. Рвет и мечет. Что у вас там…

— Я беременна, а он не поверил, что от него… — говорю, прижимаясь затылком к стене подъезда, когда вижу вдалеке черную машину, на всех парах несущуюся к дому.

Сердце начинает биться быстрее, потому что я тут же узнаю, кому она принадлежит.

— А разве Макар не бесплоден? — спрашивает Паша, но я уже отключаюсь, забегаю в дверь, в панике говоря, чтобы вызвали наряд полиции, потому что за мной охотится маньяк.

Ну ведь Макар и правда маньяк, весьма сексуальный разве что.

Дядечка в клетчатой рубашке даже, кажется, вдохновляется будущей потасовкой и тут же берет биту, размахивая ею как мечом, одновременно вызывая полицию.

Офицеры, конечно, вряд ли остановят Макара, даже раненного, но хоть задержат, пока не приедет домой Давид.

Кажется, что Макара ничего не может взять. Ни пули, ни ножи, ни сама смерть.

Еще недавно он пережил взрыв, прикрыв меня своим мощным телом, теперь ранение в плечо.

Неуязвимый. Бесстрашный. Наверное, и ты, малыш, у нас таким будешь. Потом я обязательно тебе расскажу каким замечательным был у тебя папа.

В идеальной, современной квартире Давида обнаружилась любовница. Даже странно, ведь он говорил, что не таскает женщин к себе домой.

Но и эта не была похожа на обычную девку из клуба Макара.

Майя была невысокой, темноволосой девушкой с очень печальными глазами, и судя по виду, весьма затраханной дядей.

Знаю, что это такое. Сама такая.

И пока она пошла в душ, я пыталась сосредоточиться хоть на чем-то кроме Макара, чувствуя его состояние даже на расстоянии. Он зол? Скорее всего. Восхищен? Должен быть точно. Чувствует себя виноватым? Вот уж вряд ли.

И не смотря на всю мою любовь к нему, я ненавижу. Ненавижу всем сердцем. За то, что что не поверил, за то, что солгал о любви, за то, что приговорил живое существо внутри меня к смерти, даже не разобравшись.

Почему он так поступил? Что им двигало? Какой бес в него вселился?

Пока Майи нет, готовлю две чашки кофе и пустым взглядом смотрю в телефон.

Макара я заблокировала везде, где только могла, чтобы ни одно его лживое сообщение до меня не долетело. Ни одно слово «люблю». Ни одна общая фотография.

Просматривая ленту галереи, я чувствую, как накрывает истерика.