Голод. Одержимые

— Слушаю, — еле слышно шепчу, смотрю в дьявольскую глубину.

— Зачем ты здесь?

Глава 41

Вот он рядом. Любимый. Родной. Дикий. Неудержимый. Опасный. Обычно стоит ему ко мне приблизиться, можно выжимать трусы.

Завожусь с пол оборота. Кончаю от мысли, как он будет меня трахать. Обычно. А сегодня ничего… И даже мысли, что секс с ним необходимость не дает нужной установки в мозг.

Но я знаю, зачем пришла, поэтому выдыхаю:

— Ты мне должен."

"— Ребенка, — кивает он и пальцем вычерчивает линию декольте, смотрит туда, оттягивает футболку, наслаждаясь моей покорностью. — Чтобы забеременеть, нужно трахаться. Слышала о таком?

— Где-то… — чуть улыбаюсь я, и он тут же заводится, хватает меня обеими руками. Сейчас он меня поцелует. Сейчас снова увлечет в мир похоти и наслаждения. Только вот этот мир ничего хорошего мне не принес. Одни страдания.

Отворачиваю лицо, отталкиваю ничего не понимающего Макара и прохожу в квартиру. Сегодня здесь чисто.

— Я что-то не понял… — рычит он. Ну конечно, когда это Макару отказывали? Тем более, если, конечно, он не врет, у него давно не было секса.

Если точнее, только больше трех месяцев.

— Мне это не нужно.

— Секс?

— Секс нужен, но только как способ зачатия. Не надо, — делаю рукой неопределенный жест. — Всего этого. Прелюдий и прочего.

— Так может тебе сходить в клинику ЭКО…

— Это не так эффективно, как естественное зачатие. Я уже узнавала.

— Что ты делала? Узнавала? А я должен дрочить в кулак и ждать, когда оклемаешься?

— Ну знаешь, — злюсь я, отворачиваюсь от спальни, где кровать служила только для сна. — Из меня вырвали существо, которому я дала имя. Извини, если я не могу стать той секс-куклой, к которой ты привык!

— Так, — тяжело выдыхает он и идет ко мне, грубо разворачивает и бросает через спинку дивана. — Хочешь инъекцию. Будет тебе инъекция. Только потом не ной.

— Я давно перестала ныть, чтобы ты знал, — огрызаюсь я, и сама двумя руками стягиваю с себя бриджи вместе с трусами, слышу, как он стягивает свои штаны и ногой откидывает их в сторону.

Почему-то возникает дикое желание повернуться посмотреть на то, чем я столько времени восхищалась, столько времени жила этим органом, целовала, обмывала, сосала. Но желание быстро пропадает, как только бархатная головка касается ягодицы.

В голове тут же с шумом всплывают воспоминания, как надо мной стоял Макар и требовал убить моего ребенка.

Даже сейчас он хочет меня просто трахнуть, а не создать жизнь. Хочет просто забраться ко мне в трусы. Только вот его ждет сюрприз.

— Ты же сухая! — говорит Макар зло и уже отходит. — Как я должен тебя трахать? Рвать?

— Ты же мужчина! — кричу я, и не поворачиваюсь, раздвигаю ноги шире. — У тебя было столько баб. Вот и придумай что-нибудь. Мне оргазм не требуется.