Год полнолуний

— Как это не пойдёт?! Почему?! Да что это такое, как вечер, так до дома не доехать! Хоть до остановки довезите! Почему из парка на ломаном автобусе выезжаете?!

Чтоб избавиться от криков, Трофимов взял подстилку, кинул поближе к задним колёсам и с умным видом полез под брюхо машины.

Все эти вопросы пассажиры задают всегда, при каждой поломке. Можно подумать, водитель специально песочек в подшипники подсыпает! Саша терпеливо лежал на спине и вспоминал Костика с тридцать четвёртого маршрута: его сегодня бабка пытала — почему полтора часа автобуса не было. А там круг двадцать минут, Костя мимо этой старушенции пять раз проезжал! А разве докажешь чего? Фиг! Только жалобы строчат. Как хорошо было бы работать в автопарках, не будь на маршрутах пассажиров!

— Хэй, зэмлак! — постучал кто-то по ботинку.

— В чём дело? — высунул Саша голову из-под машины.

— Скажи, зэмлак, гдэ улыца Ора Джани, Кидзэ?

— Без понятия! — Трофимов попытался уползти обратно, но смуглый сын знойного юга застучал по ботинку с энергичностью швейной машинки:

— Э-э, зэмлак, ты там эздишь, точно эздишь! Шэстэсат чэтвэртый сказали!

— Не знаю… — засомневался Трофимов, — Какая, говоришь?

— Ора Джани, Кидзе! Два часа эж-жу!

— Ай, зэмлак, Ора Джани…

— Постой… Орджоникидзе, что ли? Так остановку назад была!

— Ай, зачэм не гаварил?! Два часа эж-жу! — Южанин театрально вскинул руки и зашагал вдоль тротуара.

Выждав ещё немного, Саша вылез из-под машины и заглянул в окно салона. Кажется, все разбрелись.

— Ох, накатают сегодня на меня жалобу! — вслух подумал Трофимов. — А может, и нет. По Новоизмайловскому проспекту ещё один автобус ходит, да и троллейбус тоже, пассажиров разберут. А на кольцо, к платформе, в такое время никто не ездит.

Он вернулся за руль, вытер руки, погасил свет в салоне. Рядом, противно визгнув тормозами, остановилась двести тридцать пятая ГМ» Пешка» — то бишь «Икарус» с гидромеханической коробкой передач — передняя дверь, опять же с визгом, распахнулась: Антошка с шестьдесят третьего маршрута.

— Что у тебя? — крикнул Антон.

— Подушка гавкнулась!

— Как-как, еду, вдруг — бабах! Бум-бум-бум… Как они ещё накрываются?

— Понятно. «Возвратом» пойдёшь?

— Не-е, я теперь тут жить буду! Места хорошие, воздух свежий. Ночью костерок разведу, прохожего отловлю, на вертеле зажарю. Романтика!

— Понял, оставь чуток жаркого, утром подъеду, пикник устроим!

— Пока! — Саша закрыл форточку и ещё раз протёр руки тряпкой. Антону хорошо трепаться, он через час машину на БАМ поставит и домой, баиньки. А ему с автобусом корячиться.

Теоретически, сейчас Трофимову следовало звонить в парк и брать «возврат» по технеисправности. Но тогда за последний круг с него снимут премию за регулярность движения. Десять рублей — бутылка пива пропадёт.