Год полнолуний

Теперь, после общения с жрецом одной из не очень старых религий, он внезапно вспомнил о своей принадлежности к современной цивилизации: сорвал лист лопуха, прихватил им ручку двери, открыл машину и включил ближний свет. Всего-то и делов!

Почистив рыбу и запустив примус, свет Саша всё-таки выключил — аккумулятор жалко. Сковородку Трофимов и при лунном свете различал.

По траве опять зашуршали шаги:

— Сатанисты проклятые, уже успели Стёпке душу отравить, отнять из сердца свет Создателя, напустить взамен бесовскую Тьму…

— Слушай дед, — попросил Трофимов, — валил бы ты отсюда, обрыдло ведь брюзжание над ухом.

— О душе бессмертной подумайте, нехристи.

Тут Трофимов представил себе, что ответил попу разбуженный среди ночи участковый, и весело рассмеялся. Нет, не зря всё же он по приезду менту доложился!

— Над чем смеёшься, богохульник?! — потряс вскинутыми руками служитель господа. — Над святым смеётесь!

— Ну до чего же ты надоел! — не выдержал Трофимов. — Ну ведь не хочется морду тебе бить, честное слово не хочется! Отвали, христом-богом прошу!

— Не поминай всуе! — взревел поп.

Трофимов вскочил и шагнул к нему. Сообразительный священник отпрянул и, бормоча проклятия, засеменил в сторону.

От сковородки запахло палёным. Саша плеснул на неё масло, потом взялся за рыбу: посолил, чуть-чуть поперчил, брюшко от души набил петрушкой. Навострил уши: кто-то бежал.

Трофимов умоляюще воздел руки к небу. Шаги всё равно приближались. Саша встал, повернулся, и настроение его мгновенно переменилось: бежала Синичка.

Девушка врезалась в Сашу со всего ходу, забила кулаками ему по груди. Трофимов испугался: он впервые увидел Синичку в слезах.

— Что, что с тобой? — он осторожно обнял её за плечи.

— У меня не получилось. Ничего не получилось, — рыдала Синичка. — Я не смогла…

— Я не смогла… Открыть проход…

В таком состоянии Синичку он не видел никогда. Она билась в его объятиях, как птица в силках — непонимающая, бессильная.

— Тебе кто-то помешал?

Опять завоняло палёным. Саша присел, закрутил примус. Потом крепко, надолго прижал девушку к себе. Она немного затихла, но продолжала всхлипывать. Трофимов понял, что на этом пикник закончен. Не в таком Синичка состоянии, чтобы звёздным небом под жаренную рыбку любоваться.

Он осторожно усадил девушку в машину, быстро собрал разложенные причиндалы, завернул рыбу в траву и запихал в карман сумки. Потом сел за руль и завёл машину.

Синичка заговорила только тогда, когда они выехали на Мурманское шоссе.

— Саша, мы должны расстаться…

— Что-о?! — Трофимов вдавил педаль тормоза, повернулся к девушке: — Ты что, с ума сошла?

— Это правда, Саша, — Синичка нежно провела ладонью по его щеке. У неё из глаз опять потекли слёзы. — Я слишком люблю тебя.