Год нашей любви

Потом проделала то же самое со второй. Потом я поднялась на руках и спустила попу вниз на следующую ступеньку. Затем сделала так еще раз – сдвинула одну ногу, потом вторую, соскользнула на ступеньку. И снова.

Я быстро добралась до самого низа, остановившись только раз, когда группа девушек открыла входную дверь и стала подниматься по лестнице.

– Привет, Хартли, – пропели они, проходя мимо.

– Добрый вечер, дамы.

Прозвучало это тепло и невозмутимо, как будто он не видел ничего особенного в том, что оказался на грязных ступеньках вместе со своей подружкой-калекой.

После того, как они прошли мимо и исчезли из виду, я спустилась к подножию лестницы.

– Ты знаешь, – сказал он, обойдя меня, притащив кресло и подталкивая его к последней ступеньке. – В твоем исполнении это выглядело не таким уж и трудным.

– Отлично, – сказала я, вытирая грязные руки о штаны. – Но я просто ненавижу…

– Я знаю, – сказал он шепотом.

Он наклонился поднять меня, но я оттолкнула его. Я сделала маневр, который заставил бы Пэт гордиться, – втиснулась в кресло одним легким движением.

Хартли развернул меня, толкая кресло к двери.

– Нам придется спускаться с крыльца задом наперед, – напомнила я.

– Мы все делаем задом наперед, – сказал он.

Я не знала, что он имеет в виду, и не спросила.

Когда мы достигли мощеной дороги во дворе Бомонта, Кори попыталась отделаться от меня.

– Теперь можешь идти назад, наверх, – сказала она.

– Ты пьяна, Каллахан. Я провожу тебя.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком, – посетовала она.

– Ха. Я обращаюсь как с ребенком с каждым из моих друзей, и большинство из них блюют на меня. Бриджер делает это еженедельно.

Мы двигались в тишине пару минут, прежде чем мне пришлось спросить:

– О чем ты думала, Каллахан?

– Я не думала, понятно? Я просто хотела пойти на вечеринку хоть раз. Почему я должна планировать каждую минуту своей жизни на три часа вперед? Другие так не делают. – Двор был так тих, что ее голос отражался от стен. – Черт. Я жалуюсь.

– Нормально. Ничья. Три – три.

– Конечно, я забила.

– Можно было и не спрашивать!

– Воистину, – согласилась Кори слегка заплетающимся языком.

Доставив Кори домой, я остался в дверях. Она заехала в пустую общую комнату, а потом развернула кресло, чтобы видеть меня.

Повисла неестественная тишина, а ее красивое личико было печальнее, чем обычно. Я поборол желание броситься через комнату и… я не знал, в чем было дело. Желание заботиться о ней стало почти невыносимым. Что я действительно хотел сделать – так это обхватить ее руками и не отпускать. Было несправедливо, что лучший человек, которого я когда-либо знал, будет грустным и одиноким в пятничный вечер.

Она наклонила голову, обнажив кусочек своей кремовой шеи.

– Извини, что испортила твой вечер.