Год нашей любви

 – Я слишком часто зацикливаюсь на своих проблемах. Забываю, что у других тоже все не так просто.

Несколько секунд Хартли молчал, разглядывая меня. Потом он медленно преодолел расстояние между нами и накрыл своей рукой мою. И даже от этого невинного прикосновения у меня перехватило дыхание.

– У всех в жизни хватает дерьма, Каллахан. У всех. – Он легонько сжал мою руку, а потом убрал свою. – Теперь твое – снаружи, прямо там, где все могут его заметить, и я тебе не завидую. Но дерьмо есть у всех, не важно, видишь ты его или нет.

Мне следовало подумать об этом. Глядя на Бриджера, нельзя было сказать, что он таскает за собой целый воз неприятностей. Но я подозревала, что существуют и те, у кого нет никакого дерьма или имеется целая команда миньонов, чтобы разгребать его для них. На ум пришла Стейша.

– Ты уверен? – с вызовом сказала я. – А мне кажется, что самая большая проблема некоторых людей – в том, что кожаная обивка в их «БМВ» не того цвета.

На лице Хартли появилась самая чудесная на планете улыбка.

– Для этого, Каллахан, всегда есть тюнинг. – Он перекатился на спину и подложил руки под голову. – Спасибо за массаж.

– Обращайся в любое время.

– Не говори так, а то я стану тебя будить каждую ночь на следующей неделе.

(Напугал! Он настолько мне нравился, что я была готова и на это.)

Дыхание Хартли постепенно становилось глубже, а я лежала и слушала. Он был темным силуэтом в ночи, причем всего в нескольких футах от меня. Я отдала бы что угодно за возможность приблизиться к нему, сократив расстояние между нами, обхватить руками его плечи. Было тяжело даже представить себе роскошь принадлежать ему. Я хотела бы подкатиться к нему под бок и свернуться калачиком рядом… Ощущать его дыхание на моей шее, пока я сплю…

Она была права. Но это была сладкая пытка.

Меня не напрягает расчлененка

В пятницу мы смотрели футбол, доедали остатки праздничного обеда и очень много играли в карты. Люси следила, чтобы на одну партию в юкер приходилась как минимум одна партия в «Уно».

В субботу мы пригласили Терезу на ужин в китайский ресторан, где предлагали пятьдесят различных видов пельменей. Мама Хартли выглядела измотанной после двух девятичасовых смен в аду праздничных распродаж, но, несмотря на это, ее уставшие карие глаза светились счастьем. Хартли сел рядом с ней, и она периодически взъерошивала его волосы. Дана пыталась научить Люси пользоваться палочками для еды, а я съела, наверное, столько пельменей с капустой и курицей, сколько весила сама.

Но позже, когда Тереза и Люси ушли спать, а парни отправились в гараж пить пиво и менять масло в машине Терезы, я почувствовала, что мне нездоровится. В животе было тяжело, меня бросало в жар, все тело ныло.