Год нашей любви

– Позволь тебе помочь, – сказала я, садясь.

Я знала кое-что о судорогах.

С гримасой боли Хартли сел на постель и поставил здоровую ногу напротив меня.

– Прижми пятку сюда, – велела я, постучав себя по завернутому в одеяло бедру.

Когда он закрепил свою босую ногу передо мной, я взяла его за пальцы ноги двумя руками и потянула вверх. Он сдавленно выдохнул. Через минуту я скользнула рукой под его икру и прощупала ее пальцами.

– Ох, – выдохнула я, найдя узел.

– Постоянно такое, – пожаловался он.

– Из-за того, что одна твоя нога вышла из строя, вторая работает за две, – объяснила я.

Я сжала кулак и попыталась простучать узел.

– Агх-х, – простонал Хартли.

– Прости. Я сверхчеловечески сильна.

Он скорчился от боли, когда я согнула его ногу.

– Что делаешь, когда ты один?

– Страдаю. И томлюсь по умелым рукам физиотерапевта Пэт. Хотя ты тоже явно не новичок.

– Отец научил меня. Он знает толк в таких вещах, – сказала я. – Подожди. Все. – Узел на ноге Хартли под моей рукой расслабился.

– Держи ее согнутой, – предупредила я, когда он поднял ногу на свою сторону кровати.

– Не волнуйся, постараюсь. – Он устроился на спине, подложив подушку под колено. – Извини за полуночный спектакль.

Мы молчали пару минут, но я могла точно сказать, что он не спал.

Еще минута тишины прошла, а потом Хартли повернулся ко мне:

– Ты никогда не говорила, что получила травму, играя в хоккей. Ты сказала «несчастный случай», и я подумал об автомобиле.

– Да, – вздохнула я, поворачиваясь лицом к нему. Мы смотрели друг на друга некоторое время. – Бриджер был прав. Хоккей только седьмой в списке самых опасных видов спорта. Чирлидерство и бейсбол дают гораздо больший процент травм. А еще футбол, американский футбол и лакросс.

– То есть ты хочешь сказать, что тебе чертовски не повезло, что ты получила травму в хоккее?

– Невероятно, – произнес Хартли.

Мы снова погрузились в тишину, и я пожалела, что кровать Хартли так велика.

– Мне понравилась твоя мама, – ляпнула я, пытаясь вытянуть собственный мозг из сточной канавы.

– Она классная, – улыбнулся в темноте Хартли. – И ей нравится, когда дом полон людей. Я не преувеличиваю.

– Это заметно. И маленькая сестра Бриджера такая хорошенькая. И тоже любит твою маму.

Хартли оперся головой на руку.

– Да. Но она самая большая проблема Бриджера.

– Ну, их отец умер около двух лет назад. И его мать с этим не справляется.

– Она наркозависимая.

– И не говори. Бриджер волнуется, что его мать потеряет работу и все рухнет. Ему придется бросить учебу, если все пойдет совсем плохо.

– Он не может! Через полтора года он закончит Харкнесс!

– Бриджер второкурсник вообще-то. Он пропустил год и теперь наверстывает.

– Ты знаешь… – В доме было так тихо, что даже наш шепот звучал оглушительно.