Год нашей любви

 – Мне даже приходится прятаться в своей комнате.

– Могу представить. – Тереза взяла колоду и начала тасовать. – Бриджер, как твоя мама? – спросила она.

– Не очень. Но пока у нее есть работа, все не так плохо. Рабочая неделя помогает ей держаться.

– Должно быть, ей тяжело, – сказала Тереза, кивая.

– Раньше я тоже так говорил, – Бриджер взял свои карты. – Но в какой-то момент человек просто вынужден собраться, а о маме я пока это сказать не могу. Длинные выходные – хуже некуда. Вот почему я взял с собой Люси.

– Привози ее в любое время. – Она посмотрела на часы. – Пойду прилягу на часок перед тем, как идти на работу.

– Сейчас «черная» пятница. Если мама не пойдет на работу, то люди, ждущие на парковке перед «Мегамартом», не смогут получить сто баксов скидки с последней модели телефона.

– Уф, – вздохнула Дана. – Вы на всю ночь?

Тереза пожала плечами:

– Ничего страшного. Кстати, Кори… Пока я здесь, хочу сказать, что мой дорогой сын будет счастлив поспать на диване в гостиной.

– Вранье, – вклинился Хартли.

– Все в порядке, Тереза, – сказала я. – У меня есть костыли, и я не боюсь пустить их в ход.

– Она не боится, мам, – сказал Хартли, хорошенько прикладываясь к пиву. – Уж поверь.

Мама Хартли только покачала головой и вышла из комнаты.

Дана все схватывала на лету, и скоро счет сравнялся: семь – семь. Я раздала карты для следующей игры.

– Ну что, Хартли, сколько осталось до часа икс? – спросил Бриджер.

– Когда самый похотливый парень в Лиге плюща вернет себе подругу?

Карта, которую я перевернула, оказалась валетом, и Дана задохнулась от восторга. Нам везло, но меня отвлекла от игры тема разговора.

– Пас, – пробурчал Хартли, глядя в карты. Потом он посмотрел на Бриджера. – Две недели или около того. Она говорила о возвращении перед Рождественским балом.

От Даны я снова получила валета и попыталась изобразить радость по этому поводу. Но на самом деле я была сражена новостью, которую только что услышала.

– Это несправедливо, – продолжал Бриджер. – Ее семестр начинается позже нашего, а кончается раньше. Развод какой-то.

– Не говори, – согласился Хартли, сбрасывая девятку. – И у них занятия только со вторника по четверг. В остальное время они могут себе позволить путешествовать по Европе. У Стейши в Фейсбуке куча фотографий: от Лиссабона до Праги.

– Я видел, – сказал Бриджер, отпивая пива. – И архитектура там не самое интересное.

Хартли покачал головой:

– Не начинай, чувак.

– Тебя действительно не волнует, что на каждом снимке у нее – один и тот же худой итальянец?

Дана, которая сидела напротив, подняла на меня глаза.

– Я уже говорил, что есть такое понятие, как допустимое жульничество. У нас соглашение, – сказал Хартли упавшим голосом.