Изменить 6-го

У меня челюсть отвисла, когда мать Каваны чуть не порвала мою в клочья. Никогда не видел, чтобы женщина так защищала своего детеныша. Однако Эдель Кавана оказалась именно такой, и, подозреваю, Моллой сделала бы то же самое для нашего ребенка.

Господи.

Мечтая оказаться где угодно, главное подальше от дома, я слушал, как мать с Шаннон сражаются за титул главного крикуна в Баллилагине, а мудила Даррен пытается примирить обе стороны.

Хренов придурок.

Зря он надеется на мамочкину поддержку. Бог свидетель, не ту женщину он взялся защищать. Даже трехлетний Шонни-бу понимал, что Даррен поставил на дохлую лошадь.

Может, я и двинутый на всю голову, но когда я сказал, что она мне больше не мать, то имел в виду именно это. Она не заслуживала прощения после того, что случилось на кухне. Меня до сих пор преследовал образ бездыханной Шаннон, распростертой на полу.

«Он или мы, мама».

— Джоуи был прав! — Негодующий вопль Шаннон вернул меня к реальности, заставил сосредоточиться на разборках, идущих полным ходом. — Ты нам не нужна.

Я мысленно поаплодировал. Хоть до кого-то дошло.

— Хватит, Шаннон, — вклинился Даррен, великий специалист по предательству близких. — Крики и ругательства никому не помогут...

— Тогда хватит сидеть сиднем, сделай что-нибудь! — выпалила сестра, взывая, требуя от старшего брата поступков — помощи! — на которые он не способен. — Ты знаешь, что все это неправильно! Знаешь, что она поступает ужасно, и просто позволяешь ей это!

Молодец, Шаннон. Не в бровь, а в глаз.

Мать обвинила семейство Каваны во всех грехах, а Даррен ей подпевал, чем только подстегнул очередной нервный срыв. Возможно, меня самого пора запирать в психушку, но ей бы тоже неплохо отдохнуть по соседству в палате с мягкими стенами.

— Нет, не позволяю, — возразил Даррен. — Она знает, что не права, ведь так, мам?

Если он рассчитывал на связный ответ от женщины, родившей нас на свет, то его ждало горькое разочарование. Ей такое не по зубам. У нее сохранилось мышление четырнадцатилетней девочки, вынужденной раньше времени стать матерью.

Она застряла в этом возрасте.

И была больна на всю голову.

Как, впрочем, и я.

— Мама, скажи Шаннон, что ты знаешь, что не права.

Будь я чуть благороднее, посочувствовал бы парню. Он наивно полагал, что под пустой оболочкой, сидящей сейчас за столом, по-прежнему таится женщина, которую он бросил на произвол судьбы пять лет назад.

— Мама! Ответь нам!

Шаннон вымученно покачала головой и отвернулась. Даррен продолжал буравить маму взглядом в надежде на божественное вмешательство, не иначе.

— Не трудись, — бросил я золотому мальчику. — Она сломлена. Ты и сам скоро это поймешь.

— Джо! — Нетвердой походкой Шаннон устремилась ко мне и повисла на шее.