Изменить 6-го

От ее монолога мне стало еще хуже, горло сжалось еще сильнее."

"— Чего ты добиваешься? — Я буквально умолял, умолял, чтобы мне объяснили, как все исправить. — Скажи, что мне нужно сделать, чем тебе помочь, и я сделаю, клянусь.

Моллой обратила ко мне заплаканное лицо, судорожно вздохнула и впилась губами в мои губы. Я растерянно застыл, не отнимая рук и боясь сделать что-то не то.

— Поцелуй меня. Помоги забыть.

Господи.

Дрожа с головы до ног, я безропотно исполнил ее просьбу, вкладывая в движения всего себя, все свои чувства и страсть. Наши губы и языки слились в исступленном поцелуе, непохожем на все предыдущие.

«Поцелуй отчаяния, — промелькнуло у меня в голове. — Столь необходимый нам обоим».

Техника и нежность сейчас не играли никакой роли, мы оба испытывали непреодолимую потребность в утешении, которая затмевала собой все, кроме животного желания прикасаться друг к другу, чувствовать, целовать, быть...

Просунув между нами ладонь, Моллой ослабила узел на полотенце, и я моментально напрягся.

— Если ты не хочешь, лучше не надо, — предупредил я, неуверенный в ее истинных намерениях.

После перенесенного стресса в голове у нее творился хаос, и, бог свидетель, не мне ее судить, но и я был совсем не таким, каким меня считали многие.

Я не мой отец. И никогда не трону женщину против ее воли.

— Я серьезно, — настаивал я. — Не нужно заниматься со мной сексом, если ты потом об этом пожалеешь.

— Ты меня не хочешь? — шепнула Моллой, стаскивая мою худи вместе с футболкой.

— Сама прекрасно знаешь, что хочу, — ответил я, ощущая, как член встал. — Но по-моему, ты сейчас не в том состоянии.

Она дразняще облизала мою нижнюю губу и, придвинувшись ближе, игриво пощекотала мой язык своим.

— Я хочу... — Моллой опрокинула меня на спину и, сорвав с себя полотенце, оседлала мои бедра. — Чтобы ты помог мне забыть. — Ее пальцы нащупали татуировку у меня на груди, язык заскользил по чернильным буквам. — Ты ведь поможешь, Джо? — Привстав на колени, она подцепила резинку моих треников. Приподнявшись, я позволил ей одним рывком сдернуть с меня штаны вместе с трусами. — Хм? — Не скованный одеждой член моментально выпрямился, готовый вонзиться в нее в любую секунду. — Поможешь мне стереть все из памяти? Ты ведь умеешь.

Моллой говорила и делала все правильно, однако меня смущал ее взгляд, звенящий от напряжения голос, а синяки на шее убеждали: так быть не должно.

— Может, повременим... — начал я и осекся; с губ сорвался протяжный стон, когда Моллой яростно сжала в кулаке мой член. — Блин.

— Тебе же нравится, да? — прошептала она и, обхватив свободной рукой мои яйца, ускорила и без того бешеный темп.