Изменить 6-го

И тебя ни о чем подобном не попрошу.

— Речь о другом, — шепнула Моллой. — Я серьезно не собираюсь на него заявлять. — Она всхлипнула и добавила: — По сути, он ведь ничего не сделал. Только стащил с меня штаны и намотал волосы на...

— Не сделал, потому что ему помешали! Не пытайся все замять. Не позволяй, чтобы это сошло ему с рук, — дрожа от ярости, рявкнул я, пока перед глазами, как в калейдоскопе, мелькали чудовищные сцены. — Он натворил достаточно, Ифа. Смотреть в твою сторону — уже гребаный перебор.

— Ты не понимаешь, речь о другом.

— Не понимаю? — Я растерянно пожал плечами. — Тогда объясни, о чем речь?

— Как ты живешь? С чем сталкиваешься? Мне казалось, я знаю. Знаю и понимаю. Но, как выяснилось, нет. Совсем нет, — хрипло призналась Моллой. — Я выросла в совершенно другой семье, где не нужно бояться. — Она всхлипнула, взяла мое лицо в ладони, с губ сорвалось душераздирающее рыдание. — Сегодня я испытала такой ужас, какого надеюсь больше не испытать никогда.

— Даже не знаю, что сказать. — Да, мне не повезло родиться в такой семье и превратиться в того, кем я стал, однако тут уже ничего не изменить. — Что тут скажешь?

— Просто... — Моллой покачала головой и, прерывисто вздохнув, продолжила: — Просто я услышала столько тревожных звоночков, которых не замечала вплоть до сегодняшнего вечера, но которые не умолкают теперь.

Я оцепенел и уставился на нее, лихорадочно пытаясь сообразить, к чему она, на хер, клонит.

— Ты о чем?

— О том, что твоя жизнь меня пугает. Возможно, ты был прав, когда убеждал не связываться с тобой.

Я отшатнулся от ее слов, как от пощечины. Мне словно вспороли грудь и оставили истекать кровью.

— Ты сейчас серьезно?

— Нет? Наверное? — Моллой всхлипнула и пожала плечами. — Сама не знаю.

— Ясно. — Похолодев, я долго смотрел на нее, а потом покачал головой. — Мне пора.

— В смысле? Нет-нет, не уходи! — Моллой перебралась ко мне на колени, обняла и уткнулась носом в мою шею. — Не бросай меня!

— Я не понимаю, чего ты хочешь, — с надрывом произнес я, чувствуя, что тону в волнах отчаяния, которые накатывали на меня одна за другой. — Не понимаю, что мне делать, Ифа. На словах ты меня гонишь, а поступками уговариваешь остаться.

— Знаю, — заплакала она, закинув ноги мне на талию. — Знаю, знаю, прости меня.

— Ты со мной расстаешься? — выдавил я. — На это ты намекаешь?

— Я сама не знаю, что творю. Не знаю, что со мной происходит. — Вцепившись в капюшон моей худи, Моллой издала самый душераздирающий звук из всех, какие мне доводилось слышать. — Знаю только, что мне очень больно и хочу, чтобы это прекратилось. Это чувство меня убивает, — причитала она, обдавая горячим дыханием мою шею. — Я словно умираю, и это ужасно.