Виктор Глухов

— От кого ты ее спасал? — спросил как бы невзначай Увидус и отвел глаза в сторону.

Я тоже отвернулся и ответил:

— Не разобрал, кто это был.

— Они тоже, — ответил я.

— Это хорошо. Садитесь, сейчас вам принесут поесть. Эй, бездельники, вы есть будете? — обратился он к моим сопровождающим.

— Будем, — дружным хором ответили они.

— Будут они, — заворчал дворф. — Хоть бы раз отказались, дармоеды.

Мы уселись за стол и стали ждать, когда принесут еду.

— Босс, а зачем тебе кровь девственниц? — спросил простодушный Борт.

От его неожиданного вопроса в зале установилась тишина, а у меня глаза вытаращились, как у краба, которому прищемили… В общем, прищемили. Берка смотрела на меня испуганно, Уж и Кувалда — заинтересованно.

— Да, расскажи нам, — сказала подошедшая Лана с подносом, заставленным едой.

— Резус-фактор собираю, — ответил я первое, что пришло в голову.

— А что это? — удивлено спросил Уж.

— Закрытая информация, хочешь узнать? — спросил я и оскалился.

— Нет, босс, не надо мне знать, — испуганно отодвинулся следопыт, — я хорошо знаю, что с такими бывает.

— Ты темный колдун? — спросила Ринада. — Я это сразу поняла, когда бандиты… — она проговорила с запинкой это слово, — были и вдруг исчезли.

Мне даже стало обидно. Спасаешь их спасаешь, а тебе раз — и темный колдун!

— Кобель он, а не колдун! — Лана с грохотом расставляла тарелки.

— Для тебя, Лана, я отдельную бочку приготовлю. — Меня начала распирать злость. — Для яда! — добавил я. Все мои шутки и неосторожные слова мне же выходят боком.

В это время в зал спустился идриш с дочерью. Заметив меня, он радостно закричал:

— Ваша милость! Как я рад вас видеть! Да что там, не только я, но и Циня.

Этот нескладный мужичок с редкой бороденкой уверенно направился к нашему столу и, не спрашивая разрешения, сел.

— Можно я его прибью? — скривился Кувалда.

— Нет, Борт, он и так жизнью битый. Кроме того, он научит вас быть господами, хорошо одеваться, иметь правильные манеры. Ты вот ешь и чавкаешь, мясо берешь руками, а потом руки облизываешь.

Кувалда виновато положил на тарелку кусок мяса и вытер руки о салфетку.

— Мы для вас приготовили подарок, — как ни в чем не бывало продолжил Изя, словно разговор шел не о нем. — Циня, детка, начинай, — обратился он к стоящей дочери.

Такая же нескладная, как и папа, краснея от смущения, девушка взяла в руки инструмент (на таком же играл я для снежных эльфарок), пробежалась по струнам, и вдруг в зале, сначала тихо, а потом все громче и громче зазвучал очень красивый голос. Девушка пела прекрасную и печальную песню о судьбе своего народа-скитальца.

Когда она замолчала, в зале наступила такая тишина, что можно было слышать дыхание рядом сидящего.