Глубокое течение

А после мы похороним вас, товарищи…

В головной группе он так же приказал похоронить убитых, потом позвал к себе Алену и Залесского и сказал им:

— Отступайте через Гнилое. Разбирайте кладку. Я останусь тут и задержу их.

— А лагерь? — спросила Алена.

— Лагеря больше нет, коли его знают враги. Лагерь я уже поджег. Видите? Уничтожу и остальное.

Татьяна наклонилась к нему и спросила с тревогой в голосе:

— Что вы рассуждаете, черт возьми! Мой приказ — приказ комиссара бригады. И пусть кто-нибудь попробует не выполнить его! Понятно? Сейчас же выступайте. Только возьмите вот это, — он передал Залесскому что-то, завернутое в карту, и объяснил — Портрет Сталина. Передайте Павлу Степановичу…

Никто больше не сказал ни слова. Да и говорить было трудно. Противник усилил обстрел, и мины начали рваться чаще и ближе. Залесский, взяв портрет, обнял и молча поцеловал Женьку.

«Ну, Павел Степанович, большую часть приказа я выполнил. Выполню и остальное. Все выполню, Павел Степанович. Дорого обойдется фашистам наш лагерь. А теперь, пока есть время, поохотимся…»

Он снял с плеча винтовку и, удобно устроившись, начал высматривать между деревьями фигурки эсэсовцев. Опытный глаз снайпера быстро находил их почти за каждым кустом, за каждым деревом возле речки.

Он снимал их по очереди, одного за другим.

Разозленные эсэсовцы ответили ураганным пулеметным и автоматным огнем. Но били они вслепую и еще больше выдавали себя. Ни один выстрел партизанского снайпера не пропадал даром. Каждая пуля находила эсэсовца.

«Только бы задержать их наступление, дать возможность вынести раненых. Быстрей, товарищи, быстрей!»

Вдруг он увидел Татьяну. Она бежала к нему по окопу, низко нагнувшись, с ручным пулеметом в руках. У него дрогнуло сердце от мысли о том, что случилось какое-нибудь большое несчастье. Иначе — зачем бы она вернулась? Но, увидев ее лицо, он без слов понял, что ошибся, и сердито крикнул:

— Почему ты вернулась?

Она подбежала, схватила его руку и ответила беззвучно, одними губами:

— Я буду с тобой, Женя!

— Я приказал уйти всем!

— Я не могла, Женя. Я помогла вынести раненых и вернулась, чтобы быть с тобой. Как же я могла покинуть тебя одного в такой опасности? Пойми же ты! Я Алене сказала об этом, и она согласилась…

Да, она пришла, чтобы в тяжелую минуту быть с ним и, если нужно будет, умереть вместе. Она решила так в тот момент, когда он приказал им выходить, и она поняла, какой он близкий и родной для нее человек. Чувства, которые долгое время светились в душе отдельными искрами, в эту минуту вспыхнули ярким пламенем — стали определенными и понятными. Это обрадовало ее, и она почувствовала себя счастливой, встав рядом с ним перед многочисленными врагами, перед липом смерти.