Глубокое течение

— Спокойно, хлопцы, спокойно! — командовал Залесский, переползавший по окопу от одной группы партизан к другой. — Пусть эсэсовцы сгонят злость. А мы зря не будем тратить патроны. Только следите внимательней!

Обжегшиеся на первой атаке, эсэсовцы поняли, что прямая дорога на остров обороняется, и, разделившись на две группы, пошли в обход по болоту. С одной стороны они сразу увязли и вернулись назад, с другой — хоть и медленно, но начали продвигаться. Залесский вынужден был раздвоить силы. Это ослабило оборону.

Во вторую атаку эсэсовцы пошли одновременно с двух сторон, рассыпанной цепью, перебегая от дерева к дереву, от куста к кусту. Некоторые из немцев подкрались так близко, что им удалось бросить ручные гранаты и ранить несколько партизан. К счастью, в этот момент подоспела Алена со своим отрядом.

Противник снова откатился.

Татьяна, прыгнув в окоп, начала перевязывать раненых.

Над ней наклонился Залесский и крикнул, всерьез или в шутку — она не поняла:

— А вы, Карповна, скучали по настоящей войне. Вот она, любуйтесь!

Незнакомый вой заглушил ее ответ. Она выпрямилась — хотела посмотреть, но Залесский рванул ее за руку на дно окопа.

— Ложись, мина! — крикнул он.

Сзади раздался взрыв. Воздушной волной швырнуло в окоп землю, сухие ветки, листья. От сосны отлетел большой сук и повис над головой.

Взрывы гремели один за другим. Непрерывно осыпались листья и хвойные иглы. Упали и накрыли окоп две тонкие сосны.

Захлебывались немецкие пулеметы. Теперь их было уже не два, а множество. Били они трассирующими пулями, и цветные струи впивались в покалеченные тела сосен, в бруствер окопа.

В лагере загорелись землянки. Едкий дым ел глаза.

Залесский долго смотрел в сторону лагеря, потом крикнул Алене:

— Не понимаю, отчего загорелись землянки! Смотрите — одна за другой. Мины там не падают… — Он приказал молодому партизану: — Ползи-ка, браток, проверь, что там такое.

В этот момент мина упала в окоп, осколками ранило двух человек.

Татьяна бросилась к ним, сделала перевязку.

Большинство мин падало на краю болота, где находился Иван Сумак с другой группой партизан.

Залесский предложил Татьяне сходить туда.

— Там у них настоящее пекло. Как бы чего не случилось.

Она пошла по извилистому окопу.

А мины все выли и выли, расщепляя деревья, отсекая сучья, вспахивая землю.

«Как это хорошо сделали, что вырыли траншею вокруг всего лагеря!» — подумала она и вспомнила, как тогда многие партизаны, да и сама она, не понимали, зачем это делалось, и очень неохотно шли после утомительных ночных походов на рытье траншей. Но Лесницкий неумолимо требовал, чтобы днем люди работали на траншее.

«Где они теперь — Павел Степанович, Женька, Николай? Знают ли они о нашем положении?» Татьяна не успела додумать свою мысль.