В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Ну и… куда ты собрался теперь меня тащить… раз контракт еще действует? — мрачно поинтересовался я.

— Через пески…

— Что?!

— Через Оранжевые Пески, — сказал он отчетливо. — На плато, что рядом с Подгорьем, — пустыня. Горячая, с большим оранжевым солнцем…

Я вздрогнул. И, пряча испуг, сказал пренебрежительно:

— Что за бред. Какая может быть пустыня в той местности?

— Может…

— Почему я там никогда про нее не слышал?

— А никто не слышал. Потому что никто не бывал там. Никто не поднимался на плато.

— Ты спятил! Рядом с городом…

— Да! Все думают, что поднимались другие, и делают вид, что там ничего такого. Просто так, пустыри. И говорят об этом друг другу, и сами верят. А на самом деле… Я не вру, честное-расчестное слово! Ну, Чибу спросите!

— Ладно, допустим, — сказал я, переглатывая тревогу. — Ну и тем более… Нечего туда соваться.

— Есть чего!

— Нет, Сашка… Спасибо тебе, что догнал меня. За все спасибо. Но давай здесь и попрощаемся…

— Но почему? — с горечью сказал он.

— Да потому… Нечего тебе делать в Песках, а мне тем более.

— А вот как раз и есть!

— Нет, Сашка, — вздохнул я, решив идти напрямик. — Не получится. У меня, по крайней мере… пороху не хватит. Несколько лет назад я… в силу некоторых обстоятельств… залез в одну зону. И получил кое-чего сверх нормы. И вот недавно это сказалось, в крови… И сколько теперь мне осталось — трудно угадать. Но в любом случае наш контракт оказался бы недолгим… Так что отпусти уж меня… пока есть виндсерфер.

— Он никуда не уйдет, — буркнул Сашка. — Успеете еще.

Серфер качался у причала, кивал в темноте верхушкой мачты — с тем пониманием и терпеливостью, с какой покачивает головой покладистая лошадка.

Но я сказал угрюмо:

— Могу и не успеть.

Сашка опять повозился у меня под боком.

— Ну, чего вы… Я же знаю. Потому и поведу через Пески. Там такое солнце, оно прожаривает человека насквозь и любую кровь делает здоровой… если человек сумеет пройти… А мы сумеем, пройдем.

— Выдумщик ты, — вздохнул я.

— Да нет же, это правда! — И я почувствовал, что он на грани слез. Торопливо попросил:

— Сашка, только без сырости!

— А вы… тогда тоже! Без того…

— Без чего?

— Без дурацкого упрямства…

— Нахал!

— Ага, — с готовностью сказал он.

— И… липучка.

— Ага! — ничуть не обиделся он. — А если вы со мной не пойдете, я не отдам…

— Что?

— Одну важную вещь…

— Какую?

— Очень важную. Я ведь говорил вам сегодня!.. Это тайна. Пока не дадите честное слово, что останетесь… — Он вдруг вскочил и опять засветился в двух шагах, как слабо проступивший в темноте негатив.

— Ну, что там у тебя? — сказал я с неожиданным и резким беспокойством.

— А слово?

— Интриган ты…

— Ага… Все равно не отдам.

— И шантажист.