В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Только лоб у него так морщился, что на носу елозили очки… Вдруг Тюпа завозился на скрипучем стуле, подъехал с ним к столу и азартно потребовал:

— А ну-ка идите сюда!

И все обступили, облепили большой щелястый стол. А Тюпа застучал по нему вынутым из кармана мелом.

— Если, значит, так… При повороте на двадцать градусов Треугольник образует длинный клин, который уходит на бесконечно далекое расстояние. Возможно, получится полоса, которая опояшет планету. Может возникнуть кольцевая область стимуляции позитивных энергий…

— Кеша, не увлекайся, — вдруг подал голос Лихо Тихоныч, про которого в запале разраставшейся идеи подзабыли. А ведь он-то был смотритель Колеса и кое-что понимал в таких делах. Тем более что успел прочитать немало научных книг и, несмотря на неуклюжую речь и простецкие манеры, знал о некоторых тайнах многомерности. — Ты, Кеша, посуди, как оно получится. При повороте-то четвертый вектор уйдет с третьего, они разъединятся и оба потеряют свои качества. Будет, как оно говорится, ни нашим, ни вашим. Ни туды и ни сюды…

— Все будет «сюды»! — запальчиво заспорил Тюпа и замахал снятыми очками. — Потому что ни фига они не разъединятся, они уже склеились намертво, проросли друг в друга. Это подсчитано по формулам Лебедева-Травкина и Жака Ришелье! Вместе и переместятся. Тут самая большая трудность — это техника! Чтобы повернуть… Дядя Лихо, есть какой-нибудь механизм поворота?

— Механизм-то… его вроде бы нету. Но площадка-то, она на подшипниках. Ежели свинтить гайки да убрать винты… Да только, наверно, нельзя это, Кеша. Понарушим чего, потом дело не поправишь…

— Да чего мы нарушим? — со звонкой энергией заспорил Вашек. Идея увеличить зону добра и при этом спасти больницу окончательно взяла его в плен. — В векторе же полезная энергия! От нее не может быть вреда!

— Так-то оно так… — Лихо полез парусиновой лапой под шапку. — Да ведь если что, с меня голову снимут…"

"Никто даже не заметил сомнительности этой фразы (в том смысле, что где там у Лиха она, голова-то). Жажда счастливых перемен овладела уже всеми. Только Дашутка молчала и смотрела, кажется, с опаской, да Пантелей на чурбаке что-то неразборчиво вякнул, но его не услышали (а Луиза сидела с ним рядом неподвижно, как во время профессорских лекций).

Даже Драчун, чьи рассуждения в спорах чаще всего были на уровне «ща как дам…то есть ну вас на фиг», на этот раз вдруг проявил необычную рассудительность. Прямо скажем, философскую.

— Дядя Лихо, — проговорил он проникновенно. — Ты вот подумай. Появился тына свет из-за каких-то космических сил. Для чего они толкнули бабку Лизавету придумать тебя? Не для того же, чтобы ты пугал меня, бестолкового. Может, появился ты на свет как раз для того, чтобы повернуть однажды Колесо.