В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Для общей пользы всей Земли…

Возможно, именно мысль о его планетарной роли направила сознание Лиха в нужном для ребят направлении. Он засуетился:

— А тогда… Если оно так… У меня где-то ключ был разводной, как раз для таких гаек… Только ты, Кеша, смотри… Рассчитай как надо…

Тюпа, вытащив из-под свитера калькулятор высшего уровня, рассчитал все быстро и уверенно. Сказал, что поворот на двадцать два градуса и тридцать минут будет в самый раз. Только придется поднатужиться: перевести такой громадный гироскоп из одной плоскости в другую — это «пуп сорвешь, пока получится».

— Вспомните про колесо от велика. Его, когда раскрутишь в руках, держишь за ось, повернуть бывает трудно. А здесь вам не велосипед…

Но народ, вдохновленный всепланетным замыслом, был полон уверенности. Только Сега вдруг начал слегка хмуриться, будто хотел возразить. Но молчал.

Все отправились в зал с Колесом. Костя в горячке забыл про Пантелея, вернулся, подхватил. Пантелей что-то неразборчиво бормотнул ему.

— Да ладно тебе, — откликнулся Костя. — Не бойся…

Вашек и Драчун, следуя указаниям дядюшки Лиха, отыскали в углу за рассохшимся бочонком великанский гаечный ключ с деревянным рычагом-рукоятью. Подволокли к площадке со штырями и гайками. Потом вчетвером — Вашек, Драчун, Костя и Тюпа — ухватили разъемом ключа первую гайку. Налегли на рукоять. Гайка поддалась легко. Несколько нажимов — и стало можно скручивать ее ладонями. Скрутили. Костя снял, опустил немалую тяжесть на кирпичный пол. Штырь с нарезкой ускользнул из гнезда сам, звякнул под площадкой.

Начало было положено. На минуту стало тихо. Только шуршало Колесо. В этой тишине, в этом шуршании ощущалась значительность происходящего.

Тюпа деловито проговорил:

— Ну, видите? Здесь заранее все рассчитано. Поворот на одно гнездо — это как раз двадцать два с половиной градуса. Будто кто-то знал заранее…

На железной площадке между штырями были нанесены градусные деления.

— Поехали дальше, ребята, — сказал Вашек. Сега стоял рядом и поглаживал пакет с лошадками, прижимал его к груди. Похоже, что он забыл про дело, с которым пришел сюда. Луиза сидела у его сапожка — по-прежнему невозмутимая. Пантелея держал в лапах Лихо, притискивал его к пухлому животу из мешковины (видимо, от волнения). Дашутка ухватила за руку Белку.

Взялись за вторую гайку. Подналегли… И в этот момент снаружи послышались торопливые шаги. В дверях проявился тот, кого совершенно не ждали.

Живые лошадки

Это был профессор Рекордарский. Видно, что он спешил — голова без шапки, очки перекошены, куртка накинута на плечи. Однако профессор не потерял деликатных манер, что было результатом врожденной интеллигентности и академического образования.

— Доброе утро, господа.