Географ глобус пропил

 – Чего ты разговор-то об этом затеял? Ты случайно Колесникова не для этого отослал? Может, ты Будкина подговорил, чтобы он его позвал? Колесников свалит, а ты тут со мной на целую ночь останешься, а? Ты на такое способен.

– А как тебе больше нравится? – спросил он.

– Да уж лучше так, чем он бы к любовнице пошёл.

– Ага, тебе, значит, можно изменять, а ему нельзя? Тебе орден, а ему по морде? – Служкин по-будкински захехекал. – Сама-то ничем не лучше его. Тоже ему рога приставила до второго этажа.

– Да не в том дело, Витька! – возмутилась Ветка. – Мы же люди современные, свободные! Главное – не то, что изменяет, а как относится! Я никогда людей не смешиваю: Колесников – это всегда Колесников, ты – всегда ты. А для него все бабы одинаковы, лишь бы ноги раздвигали! Для него что я, что какая-нибудь проститутка – одно и то же! Вся и разница, что я даю всегда и бесплатно!

– Эк ты его разделала… – хмыкнул Служкин. – Нафиг тогда тебе с ним таким жить?

– А чего делать-то? Вляпалась, вот и сижу! Ты замуж не берёшь, а другие ничем не лучше Колесникова.

– Уф, Ветка, ну и загрузила ты меня, – вздохнул Служкин.

– Ладно, чего трепаться попусту, – согласилась Ветка. – Шуруп спит, ничего не знает. Ты ночевать будешь?

– Господь с тобой!.. – ужаснулся Служкин.

– Тогда я в ванну минут на десять, а ты подожди.

Ветка улетела в прихожую, заперла дверь и скрылась в ванной. Слышно было, как зашлёпали по полу её босые ноги, потом зашипел душ. Служкин закурил, выключил в кухне свет и подошёл к окну.

Отсюда отлично был виден весь затон. Ярко освещённый прожекторами, он лежал посреди тьмы, как остров. Корабли загадочными кристаллами были вморожены в плоскость неестественно белого льда. Было во всём этом что-то космическое: целое блюдо слепящего света в океане черноты, и вдали пунктир мелких звёздочек – фонарей на дамбе, – словно отнесённый в сторону окраинный рукав спиральной галактики. Шум душа напоминал свист вселенского эфира.

Но шум умолк, дверь ванной скрипнула, и Ветка вышла.

– Бросай сигарету, – шёпотом велела она. – Пойдём в комнату.

В комнате Служкин сел на диван, а Ветка хлопнулась рядом, прижавшись к нему. Служкин обнял её.

– Ну, не думал – не гадал… – пробормотал он и принялся целовать Ветку в губы.

Ветка поддавалась с жаром и энергией. Служкин расстегнул сверху донизу пуговицы её халата, положил руку на её горячий живот, медленно повёл ладонью вверх и взял, как грушу, тяжёлую и крупную грудь Ветки. И тут во входной двери заелозил ключ.

– Колесников вернулся! – шёпотом крикнула Ветка, слетела с дивана и начала лихорадочно застёгиваться.

– Великий факир изгадил сортир, – сквозь зубы, едва не зарычав, сказал Служкин, встал, протопал на кухню, включил свет и злобно обрушился на табуретку.