Географ глобус пропил

Ветка отщёлкнула собачку, и Колесников наконец-то вошёл.

– Чего закрылась-то на сто оборотов? – раздражённо спросил он, разуваясь. – Чего тут украдут, тебя, что ли?.. Служкин уже свалил?

– Нет, на кухне сидит, – ответила Ветка и, подумав, добавила: – Курит.

Служкин покорно вытащил сигарету и закурил. Мягко ступая в одних носках, Колесников свернул из прихожей сразу на кухню и поставил перед Служкиным на стол бутылку водки.

– Обломала она меня, – тихо сказал Колесников. – Насовсем и навсегда выгнала. Сейчас с горя пить будем.

Ветка появилась в дверях кухни.

– Ты чего вернулся-то? – спросила она.

– Автобуса долго не было. Холодно ждать.

– На улице – минус два…

– Минус два – жара, что ли, по-твоему?! – рявкнул Колесников.

– А ты говорил, Будкин плакать будет… – совсем робко, по инерции сказала Ветка.

– Да хрен с ним, – махнул рукой Колесников. – Пускай плачет.

Когда красная профессура ввалилась в кабинет, она увидела Служкина, в пуховике и шапке сидящего за своим столом и качающегося на стуле. Изо рта у него торчала незажжённая сигарета.

– Это у вас, Виктор Сергеевич, новая манера урок вести? – ехидно спросил умный Старков. – Может, нам за пивом сбегать?

– В учебнике какая тема этого урока у нас обозначена?

– Основное предприятие нашего района, – подсказала Митрофанова.

– В скобочках – посёлка, деревни, – добавил Старков.

– А какое основное предприятие нашего района, посёлка, деревни?

– Ликёро-водочный! – крикнули двоечники Безматерных и Безденежных и заржали.

– Судоремонтный завод, – сказала Маша Большакова.

– Вот мы и пойдём сейчас на экскурсию смотреть затон.

Красная профессура взвыла от восторга.

– А можно сумки с собой взять? – спросили девочки. – У нас этот урок последний, мы потом сразу домой пойдём!

– Можно, – согласился Служкин, – но дайте мне слово…

– Даём, даём! – орала красная профессура.

– …дайте мне слово, что не будете разбегаться и будете внимательно слушать то, что я расскажу про судоходство на Каме.

После звонка, стоя на крыльце, Служкин пересчитал девятиклассников, толпившихся у ворот школы, как кони перед заездом, по головам.

– Так, двое уже сбежали, – сказал он. – Зашибись. Пойдёмте.

Гомонящей вереницей они перетекли Новые Речники, перелесок, шоссе, Грачевник, Старые Речники и вышли на берег затона. День выдался хмурый – последний день февраля, последний день зимы. Снег вокруг громоздился целыми Гималаями, а над Гималаями тускло блестели окна вторых этажей чёрных бревенчатых бараков. Их огромные ватные крыши угрожающе насупились, свесив по углам кинжалы сосулек.

– Куда теперь? – жизнерадостно спросила красная профессура.

– Вон к той скамейке. – Служкин указал сигаретой.