Глазастая, ушастая беда

Хорошо помню, как одна из дам моего сердца, умная, красивая, с чувством юмора, при более близком знакомстве оказалась любительницей коктейлей. Я сначала осторожно просил ее останавливаться на втором дайкири. Но после одной порции у моей Дульсинеи отказывали тормоза. В конце концов я заставил ее поклясться, что она более вообще не посмотрит в сторону бара. И вечером того же дня обнаружил нимфу в состоянии нестояния.

– Ты же поклялась, – укорил я ее.

– Ваня, – пробормотала она, – да, я клялась. Но моя клятва – как кефир. У нее есть срок давности, а он истек час назад.

– Не волнуйтесь, Иван Павлович, – продолжал Борис, – охране строго запрещено врываться на половину хозяина, если только тот не нажмет на вызов. Увидите какие-то кнопки, не притрагивайтесь к ним.

Мы медленно шли вдоль стены здания.

– Попали куда надо! – обрадовался батлер. – Вот тут узор из кирпичей явно нарушен.

Я задрал голову.

– Хоромы Петра на втором этаже?

– Верно, – подтвердил Борис.

– И как туда забраться? – задал я логичный вопрос. – Талантом человека-паука я не обладаю, альпинизмом никогда не занимался и желания не имел. Карабкаться в гору, держась за тонкую веревку? Увольте, лучше я останусь в кресле с книгой и фужером коньяка.

Борис показал на стену.

– Прямо у Петиного окна расположена пожарная лестница, очень удобная, можно даже сказать, комфортабельная. Впервые такую вижу! Широкие ступени, перила. Прямо вход во дворец, а не приспособление для отступления при пожаре.

Меня охватило беспокойство.

– Боря, все выглядит как-то неестественно. Секьюрити не имеют права ни просматривать, ни посещать владения Петра, они следят за входом в дом. А про пожарный трап они забыли? И он выглядит просто президентским. Тут что-то не так.

– Иван Павлович, Жанна Николаевна уверяла, что ни малейшей опасности для вас нет, – повторил уже сказанное Боря.

– И почему дамы настаивали, чтобы именно я стянул кошку? – размышлял я вслух.

Борис сказал:

– Они это объяснили: Петр похож на вас ростом и фигурой. Китти, как все эскимосские нежные, плохо видит. Кошка примет вас за хозяина и спокойно уедет с нами.

– Тут что-то не так, – повторил я, – явно есть некий подвох.

– Можем вернуться домой, – предложил Боря.

Перед моими глазами развернулась картина. Вот девяностолетний Иван Павлович, уже потерявший зеленую свежесть, но еще огурец-молодец, сидит в своем кабинете и ждет клиента. Дверь распахивается, влетает Николетта. Сколько ей годков? Не знаю. Да это и не важно. Главное другое. Маменька подбегает к столу, начинает стучать по нему кулачком и кричит:

– Немедленно езжай к Коке и выкинь ее зятя идиота из окна. Не вздумай отказаться. Помнишь, как ты подвел меня, трусливо удрав от дома Петечки! Я твой отвратительный поступок никогда не забуду.