Глазастая, ушастая беда

– У вас есть телефон Николая, который ухаживал за Вадимом? – спросил я.

– Мобильный, – уточнила Орехова, – записывайте.

– У Брагина, полагаю, сотового не было? – сказал я.

– Мы и городской у него сняли, какой смысл за него платить? Зачем он тому, кто говорить разучился? – задала свой вопрос Орехова. – Почему вы спрашиваете?

Я рассказал про новый айфон, который видел на холодильнике.

– Здесь нет вещей Коли, – заявила Таисия, – он же тут не жил, приходил всегда с небольшой сумкой. В нее легко мог войти планшетник и даже ноутбук.

– Можете назвать фамилию и отчество этого Коли? – спросил я.

– Кузнецов Николай Петрович, – тут же ответила Орехова, – минуточку.

Она вынула из кармана телефон и сказала:

– Я сделала фото его паспорта, сейчас найду.

И она начала перелистывать снимки.

– Непонятно…

– Что не так? – в секунду отреагировал я.

Таисия почесала щеку.

– Отлично помню, что Николай впервые появился у нас двадцать третьего августа. Это день смерти Васи. Утром я съездила на кладбище, оставила на могиле цветы. Я не часто снимки делаю, но щелкнула могилку мужа, красиво так ее убрала. Потом заказала в храме сорокоуст, вернулась домой, и тут раздался звонок по объявлению. Николай прибыл около восьми вечера. Я его паспорт сфотографировала, проверила. Все было ок. И смотри что сейчас? Снимок могилы Васи, обрати внимание на дату – двадцать третье. Следующее в альбоме изображение тапок, двадцать восьмого. Я зашла в магазин, увидела тапки, вроде такие Аня искала. Сбросила ей фото с вопросом: купить? А где снимок паспорта Николая? Испарился! Каким образом? Ответ найти просто. Я часто заглядывала к Вадюше, когда там помощник находился. Телефон всегда при мне. Войду в квартиру, положу трубку на стол в кухне. Николай, наверное, выждал момент и стер фотографии своего паспорта. Подождал, пока снимки накопятся, и уничтожил тот, что с его данными. Я не заметила, альбом регулярно не изучаю, зачем мне это?

Я посмотрел на трубку Таисии.

– Поведение Кузнецова – недобрый знак. Директора интерната звали Ириной Евгеньевной?

– Правильно запомнил, – похвалила меня Орехова.

– Но Николай называл мне другое имя, – вздохнул я, – Зоя Филипповна.

– Откуда ему директора знать? – пожала плечами Орехова. – Он прикидывался Вадимом, но не являлся им. Нес что в голову пришло, не боялся разоблачения, вы-то точно никакими сведениями о директоре приюта не располагаете. Чем он рисковал? Одного не могу понять: зачем ему устраивать этот спектакль? Какой смысл? Квартира Вадика Николаю никогда не достанется. Вадюша был недееспособный, завещания составить не мог, да и жилье официально мое. Хотел что-то украсть? Так нечего. В любом поступке должен быть какой-то смысл. А тут ничего не просматривается.