Гиперборей

Однако Рудый заранее знал колкие ответы, он повернулся спиной и преувеличенно почтительно помогал потрясенной Умиле подняться со скамьи. Лицо и руки Рудого были в копоти, бесстыжие глаза блестели. Олег подтащил Твердислава к двери, прислушался. Слышны были только сипы в перехваченном горле князя, за дверью протопали подкованные сапоги.

— Пронесло, — заявил Рудый победоносно. — Тут одни свиньи: на небо смотрят, когда их смалят. Не раньше.

Твердислав протестующе дернулся. Олег сильнее сжал пальцы. Лицо князя потемнело, глаза выпучились, как у огромной жабы. Умила начала всхлипывать, Гульча мигом очутилась рядом, тряхнула за плечо:

— Прекрати! Снизу не увидели, что ставни сорваны, теперь не узрят вовсе — Рудый загасил факелы. Но могут услышать стражи за дверью. Ревешь, как обиженная корова!

Умила еще несколько раз всхлипнула, умолкла. Рудый восхищенно покачал головой:

— Настоящая подруга! Для такого молодца, как я. Гульча, не спорь — от судьбы не уйдешь... Пусть поплачет. Чем громче — тем лучше. Стражи решат, что Твердислав уже приступил к пыткам.

Олег подтащил князя к трону, сел рядом с ним, держа пальцы на горле. Твердислав даже не пытался хватать его за пальцы, сник.

Олег сказал убеждающе:

— Твердислав, мы пришли за своими женщинами. Тебе ничего не грозит, твои воеводы целы. Листа убивать не будем, жаль хорошего воителя. Ты тоже останешься цел, если по дурости не воспротивишься.

Твердислав смотрел рачьими глазами, не шевелился, ибо при каждом движении пальцы чудовища сжимались. Лицо Твердислава было багровым до синевы.

— Это Умила, жена Рюрика, — сказал Олег. — Это Гульча — дочь восточного кагана. Думал, служанка? Нет, ты захватил знатных лиц. Но это обернулось бедой.

Все глаза были на нем, даже Лист пришел в себя: подергался в путах, теперь лежал неподвижно, прожигал взглядом Олега. Изо рта воеводы непрерывной струйкой сбегала темно-красная кровь, несла крупные, как после ливня, пузыри.

— Сейчас двое наших в твоей спальне, — проговорил Олег медленно, вслушиваясь в жилку под пальцами, что вдруг задергалась отчаянно. — Там у тебя жена и наследник. Такой же, как этот малыш Игорь. Последний твой сын! Я держу пальцы на твоем горле, а там держат лезвие меча на горле твоего единственного уцелевшего сына. Род прервется, если сделаешь какую-то дурость.

Он осторожно отпустил Твердислава. Помятый князь несколько раз глубоко вздохнул, ощупал горло и шею. В глазах кипела ярость, но теперь там был и страх.

— Чего ты добиваешься? — прохрипел князь.

— Говори тихо, — предупредил Олег. — Если вдруг кто-то войдет, помни о жене и ребенке... Мы хотим лишь свободного прохода через твои земли. Мы не враги, Твердислав.

Князь полоснул по нему острым, как нож, взглядом, полным ненависти:

— Кроме вас семерых...