Лихой гимназист

Та располагалась на той же улице, что и третья гимназия, но в другом конце.

— Тогда не будем задерживаться, — сказал я, и мы двинулись по краю мостовой, то и дело обгоняемые то сонными клячами, впряжёнными в брички, то резвыми самоходными экипажами.

— А вы, значит, учитесь в гимназии? — спросила Маша. — Моя сестра тоже учится. В третьем классе. А вы… вы же заклинатель, да?

Она взглянула на мой медальон, что висел под воротником.

— Есть немного, — усмехнулся я. — А вы чем занимаетесь на службе?

— Я — машинистка, работаю на печатной машинке.

— И как? Нравится?

— Пожалуй, да. Я рада, что могу там работать. В контору женщин берут редко. Но я закончила женские курсы по делопроизводству и меня приняли. У нас работает восемь женщин: столоначальница и семь машинисток. Там хорошо, хотя столоначальница иногда придирается. Если бы меня не взяли, пришлось бы идти на фабрику. А на фабрике работа тяжёлая и платят меньше.

— Повезло, значит.

— А у вас, если не секрет, какой дар?

— Тёмная стихия.

Маша посмотрела на меня то ли с недоумением, то ли с опаской:

— А это… как?

— Ну как вам объяснить… Давайте лучше покажу, — я поставил портфель, снял медальон и отдал Маше. Затем стянул перчатку с правой руки. Небольшое напряжение воли — и мою ладонь на секунду объяла чёрная дымка.

Маша аж отпрянула, испугавшись, и я подумал, что на сегодня фокусов достаточно.

— С вами всё в порядке? — я заглянул в лицо девушке, беря из рук её медальон.

— Да-да, конечно, всё нормально… Я слышала о таком даре, — сказала она. — Говорят, он очень редкий, а все, у кого он есть, служат в синоде.

— Далеко не все. Мои отец и дядя, например — обычные чиновники. Но то, что дар редкий — это верно.

— Так значит, ваша семья тоже владеет чарами? Вы — дворянин?"

"— Да. Моя фамилия Державин. Но вряд ли вы о нас слышали. Мой род не самый крупный, не самый богатый и довольно слаб в магии.

— И ваша семья живёт… здесь? — с некоторым удивлением спросила Маша.

— Семья живёт в Автово. Я тут — один. Мы с отцом поссорились, и теперь, кажется, он не хочет со мной общаться, — рассмеялся я.

— Но почему? Простите, если лезу не в своё дело…

— Ерунда. Просто во взглядах на жизнь не сошлись. Между отцами и детьми такое иногда бывает.

— А ваша матушка?

— Померла, когда мне было восемь лет.

— Ой, простите. Мне так жаль. Моя матушка тоже умерла, и я её теперь даже вспоминаю с трудом, но когда вспоминаю, становится очень грустно.

—Так вы тоже одна живёте?

— Нет, что вы! Я живу с папенькой и младшей сестрой.

— Поразительно, как много у нас общего. Можете себе представить, но я тоже живу с отцом и младшей сестрой… точнеежил до недавнего времени.

— И теперь вы не общаетесь со своим родителем? Это так печально. Но может быть, можно помириться? Попросите прощения, искренне от всей души.