Лихой гимназист

— Не волнуйтесь, я постараюсь успевать, — обещал я.

Андрей Прокофьевич глубоко вздохнул и отправился бродить по коридору.

На следующее утро мы с Машей встретились снова. Я вышел чуть раньше и подождал её возле арки. А вскоре появилось и Маша. Она выглядела радостной, и улыбалась мне. Поскольку время позволяло, мы отправились пешком.

По дороге я опять купил газету у уличного торговца.

— О чём сейчас пишут? — спросила Маша. — Давно не читала газет.

— Вчера писали про стачку на чугуннолитейном заводе Орловых и про забастовку на какой-то большой фабрике. Ну и про войну, естественно. Наши, как всегда, бьют врага на всех фронтах.

— Завод Орловых… Это же где-то возле Автово. Самый большой металлургический завод.

— Рядом от нас, выходит. Не знал.

— И что вы думаете по этому поводу?

— По поводу чего? Забастовок? — переспросил я. — Так пусть бастуют, если хочется.

— Вы не видите в этом ничего плохого?

— А должен? Людей что-то не устраивает, они борются, как могут, за свои права. Правильно делают. Молчать что ли? Надеюсь, у них что-нибудь получится. А почему вы спрашиваете?

— Просто… Обычно дворяне думают иначе.

— Не все, как видите."

"— Да, не все. И если быть откровенной, я тоже так считаю… как вы, — радостное настроение Маши как рукой сняло. Внезапно девушка стала очень серьёзной. — Вы знаете, сколько длится рабочий день на заводе? Четырнадцать-пятнадцать часов. Перед войной его ограничили двенадцатью часами, но почти никто из владельцев заводов и фабрик не соблюдал это правило. Теперь снова отменили ограничения, а жалование платят такое же. Но по сути люди беднеют, потому что дорожает еда, — скороговоркой выпалила Маша.

— Сколько-сколько? Пятнадцать часов? — удивился я. — Охренеть.

— Да, и так везде. Только в конторах меньше. Мы обычно работаем по десять-одиннадцать часов.

— Паршиво, — согласился я.

— Часто бывают случаи, когда жалование задерживают или урезают под любым предлогом. А людям даже обратиться не к кому. Каждый заводчик — царь на своём предприятии.

— А комиссии? — спросил я. — Есть же какие-то комиссии?

— Они не эффективны. Обычно они просто берут взятки.

— Действительно, — я вспомнил разговор мужиков в трактире. — Что поделать. Мир так устроен, что сильный всегда давит слабого, а если слабый хочет что-то получить, ему надо стать сильнее и забрать это.

— Ох, если бы все дворяне были, как вы, — вздохнула Маша. — А то они считают себя благородными, а рассуждают и ведут себя порой не очень благородно.

Остаток пути мы почти не разговаривали. Машу, видимо, сильно цепляли проблемы рабочих, и всю дорогу у неё был задумчивый вид.

Как и вчера, мы дошли до типографии

— Быть может, нам завтра тоже встретиться? — предложил я.