Лихой гимназист

Наверное, есть ученики, которые сильнее нуждаются в вашей опеке.

Надзиратель секунд пять стоял и смотрел на меня, и в этот момент показалось, что он не возьмёт деньги, а потом он сунул ассигнации в карман, и я понял, что всё нормально.

— Понимаю вас, Алексей Александрович, — сказал он, — но доложить-то надо что-то. Да и письмо это, знаете ли… необходимо.

— А вы доложите, что я на подселении у уважаемого пожилого господина. А письмо от отца я сам напишу. Как вам такая мысль?

— Хорошо, давайте решим так, — произнёс надзиратель.

— Ах да, и если снова с визитом соберётесь, будьте любезны сообщить заранее, — я смотреть в глаза надзирателю, и тот как будто даже смутился. — Только торопиться не стоит, ладно?

— Разумеется. До встречи в понедельник, Алексей Александрович, — торопливо произнёс он, словно желая поскорее закончить разговор, и пошёл вниз по лестнице.

А мне оставалось надеяться, что надзиратель, почуяв запах денег, не повадится ходить сюда слишком часто. Иначе придётся действовать другими методами, а то с этими проверками и разориться недолго.

Воскресный день выдался тёплым, близилось лето, в шинели уже было жарко, а в кителе — пока прохладно, но всё лучше, чем ходить, обливаясь потом. Тем более, к прохладе я уже привык.

После обеда я отправился на пустырь возле речки за кладбищем, чтобы попрактиковаться в заклинаниях.

В основном я занимался метанием сгустков стихии. Эта техника называлась «кулак тьмы». Я бил по деревьям, тренируя скорость и силу чар. Старался произносить заклинания как можно быстрее и выйти на такой уровень, когда их даже проговаривать про себя не придётся — достаточно будет лишь подумать и сосредоточить волю. Это напоминало тренировки в боевых искусствах: вначале следишь за тем, как держать руки, как двигать ногами и корпусом, а потом доводишь действия до автоматизма.

Но кроме атакующих, изучал я и другие техники. Дома я много упражнялся с усилением предметов, используя для опытов пули, найденные в кабинете Оглобли.

Вначале ничего не получалось. Первые два кусочка свинца просто растворились, следующие три напитать стихией удалось, но они после данной процедуры стали источать тёмную дымку, которая прожгла углубление в столе, а через несколько часов полностью выветрилась. И только на шестой раз я сделал всё правильно.

Теперь я имел усиленную пулю, осталось провести испытания. С собой я захватил пеппербокс, в одном из стволов которого был заряжен тот самый свинцовый шарик, напитанный тёмной стихией. Найдя дерево в обхват толщиной, я пальнул в него с десяти шагов. Пуля прошила насквозь ствол, а вокруг входного и выходного отверстий образовалась чёрная корка. Выпущенная даже из такой маломощной пукалки, она обладала огромной пробивной способностью. Но и это не всё.