Любовь гика

Прийти к нему в кабинет, и… и Грегори увидит, какая я на самом деле!

В общем, ей нужно поговорить с Водяным мальчиком. В этом городе она никого не знает. Родных у нее не осталось, обратиться не к кому. Мне не нравится ее сыпь. А вдруг это заразно? Я даю ей билет и отодвигаюсь подальше.

– Представление скоро начнется. Можете подождать здесь. Вас никто не побеспокоит.

Я отнесла деньги в сейф и пошла помогать Арти готовиться к выступлению. Я разминала ему мышцы и рассказывала об Альме Уизерспун. Он лежал на массажном столе и кивал. Он все время улыбался. Его глаза горели странным огнем.

– Возможно, он был у нее не первым другом по переписке, кому она вешала лапшу о своей неземной красоте.

– Ни родных, ни друзей? – уточнил он.

– Хорошо, – улыбнулся Арти, потянулся и выгнул спину под моими руками.

Я зазывала публику к близняшкам:

– Сиамские красавицы, соединенные в гармоничной извечности…

Мне очень нравилась эта «извечность»: слово, красивое само по себе, создавало певучую ритмику фразы, и я выговаривала его, словно играла на флейте, повышая голос на целую октаву. Публика шла охотно, большинство зрителей уже расселись внутри, последние человек двадцать стояли в очереди за билетами.

Мимо прошествовала Альма Уизерспун в компании двух рыжих, помогавших рассаживать публику в шатре Арти. Рядом с высокими стройными девушками Альма казалась еще уродливее и толще. Она шла вперевалочку, увешанная сумками и свертками, которые прижимала к своим обильно потеющим телесам в россыпи воспаленных пупырышек от потницы.

Альма Уизерспун не смогла бы сделать карьеру в цирке при всем желании. Ее веса не набралось бы и на одну ногу «Тысячестофунтового Джоко» или «Пышки-Пердиты», но ее полнота была явно нездоровой. При этом, по словам папы, он в жизни не видел таких гордецов, как Джоко и Пердита. Что касается Альмы… У дохлого опоссума, сбитого на дороге, и то больше гордости, чем у нее.

– Близнецы-музыканты! Чудо природы! – выкрикивала я, наблюдая, как рыжие помогают трясущейся Альме подняться по пандусу в душевой трейлер, припаркованный за павильоном «Игры на удачу».

Дверь душевой распахнулась. Альма испуганно дернула головой при виде накрахмаленной белой фигуры в дверном проеме. Доктор Филлис кивнула, отражение медицинской маски мелькнуло белым бликом в толстых стеклах очков. Рука в белой перчатке поднялась, подзывая. Альма Уизерспун шагнула в душевую.

– Болевой шок и опасность заражения полностью исключены. Методы юного Фортунато дают стопроцентный результат.

Доктор Филлис говорила, внимательно наблюдая за Арти: может, ее доводы все же заставят его передумать?

Арти смотрел сквозь окошко в двери лазарета, где на койке спала Альма Уизерспун, а Цыпа сидел рядом с ней на трехногом табурете.