Любовь гика

Откинулся полог, наружу вышли три смутные фигуры.

Папа что-то говорил вполголоса. Когда они проходили мимо меня, Цыпа взял его за руку. Цыпа, маленький мальчик на заплетающихся ногах.

Есть в Техасе такие места, где муха живет десять тысяч лет и человек не может умереть в срок. Нечто странное творится со временем. Слишком много там неба, слишком много там миль между трещинками и складками на безысходно ровной земле. Хорст говорил, что теперь мы все проживем дольше положенного, потому что «зимуем в этих оголенных пространствах». Рыжеволосые девчонки стонали, что это только так кажется, будто дольше. Но шли дни, недели, стоны затихли, сменившись долгими периодами молчания. Лица рыженьких стали такими же плоскими и обветренными, как степь. «К вечеру и тот свет краше этого», – говорили они, но их жалобы подрастеряли былую язвительную остроту.

Мы окопались неподалеку от Медисин-Маунд, где из публики были одни дальнобойщики, монтажники буровых установок и внезапная толпа индейцев, выехавших из своей резервации на раскрашенных автобусах с непременными музыкантами, что наяривали на скрипках и аккордеонах на задних сиденьях у туалета, и набитыми пивом переносными холодильниками из расчета по одному на пять мест. Индейцы сделали остановку, чтобы размять ноги и подивиться на наши шатры по пути на ежегодное собрание акционеров какой-то нефтяной компании.

Хорст предавался воспоминаниям о маленьком городке здесь, в Техасе, Дайм-Боксе, и о прелестях старого района, какие, с его точки зрения, сводились к широким и крепким бедрам некоей Роксаны Тьюбери, владелицы мастерской по ремонту мотоциклов. Знойной женщины, не боявшейся мужчин, от волос на груди которых ощутимо несет дикими кошками.

Как всегда, перед завтраком папа выдал всем порцию горькой, невероятно противной тонизирующей микстуры.

– Зимнее солнце слабосильное и не дает подзарядки. Поэтому вы все такие вареные.

Хорст маячил у двери в ожидании своей тайной ложки фирменного благотворного бальзама Биневски.

– Только не говори доктору Филлис, – пробормотал папа, доставая бутылку живительного снадобья.

– Роксана Тьюбери ездит на мотоцикле с ножным стартером. – Хорст снова пустился в воспоминания. – Бедра у этой женщины крепкие, мощные, как и смех. А при правильном ветре ее смех слышен аж в Арканзасе. Она носит крошечный кожаный топик триста шестьдесят пять дней в году.

Папа прервал романтические излияния Хорста, сунув ему под усы большую ложку с бальзамом.

– Жаль, в этом году мы в Дайм-Бокс не заглянем. Хотя ты можешь взять отпуск и метнуться туда на недельку. Потом нас догонишь, когда совсем уморишься со своею Роксаной.