Любовь гика

 – Я слезла вниз и вытерла отпечатки своих ног с полированной крышки бюро. – Твидовая футболка? Габардиновые трусы? Черные шелковые носки?

– Носки. – Арти вытянул ноги-ласты и пошевелил длинными пальцами. Он ненавидел носки. – Хотя в них, наверное, тепло. – Он снова уткнулся в журнал. – Кстати, жопенция, а с чего вдруг близняшки скрывались в сортире?

Вот оно что. Я бросила тряпку на пол, забралась на тахту и обняла Арти за нижние ласты.

– Я тебе расскажу, если ты мне расскажешь про Цыпу и докторшу.

– Да что там рассказывать? Она лечит для меня лошадь, я даю ей возможность изучать Цыпу.

– Разговаривать с ним. Задавать вопросы. Наблюдать. Так что там с близняшками?

– Утром у них пошла кровь. Элли перепугалась.

– Месячные. В первый раз. Как ты думаешь, у меня тоже когда-нибудь начнутся месячные?

– Ладно, мне надо работать. А ты можешь идти.

Из-под фургона торчали обутые в кроссовки ноги Цыпы, носками вниз.

– Цыпа, что ты там делаешь?

– Наблюдаю за муравьями.

Я легла на живот и осторожно заползла под фургон, стараясь не задеть о днище горбом. Муравьи облепили какой-то коричневый влажный комок.

– Похоже на кусок торта.

– Это мой кусок торта. Он им понравился.

– Утром ты снова ходил к Филлис? Как она тебе?

Цыпа повернул ко мне раскрасневшееся лицо и улыбнулся:

– Она вылечит лошадку Фрости. Она разрешила, чтобы я ей помогал. Покажет мне, что нужно делать, чтобы никому не было больно. Арти говорит, это хорошее дело. Но сегодня я просто выносил ее мусор.

Мы с близняшками протирали стеклянные банки в Яслях. Я занималась банкой Леоны – девочки-ящерицы – и наблюдала, как она тихо плавает там, внутри.

– Мама совсем заболела? – спросила я.

– Ей необходим отдых, – ответила Элли. – Папа сделал ей дополнительный укол, чтобы она заснула. Во сне все заживает быстрее.

Они протирали банку Эппл в четыре руки. Вернее, в три руки, потому что одну руку Ифи прижимала к их общему плоскому животу.

– Болит, Ифи? – произнесла я.

– Она только об этом и думает.

– Пусть Оли займется Противнем, Элли. А то меня стошнит.

– Не стошнит. Закрой глаза, я сама протру банку.

– Ты тоже думаешь о месячных, – заметила Ифи.

– Да, но не впадаю в истерику всякий раз, когда в животе что-то потянет. Я думаю о другом. О том, что оно для нас значит.

Я уже перешла к Мэйпл.

Ифи крепко зажмурилась. Элли принялась осматривать банку Противня на предмет грязи и пятен от пальцев.

– А вдруг у нас могут быть дети? Ты никогда не задумывалась о том, что произойдет, когда мы вырастем?

Ифи покачала головой, не открывая глаз:

– Ничего не изменится.

– А что должно измениться? – спросила я, вдруг испугавшись.