Гезат

Я догонял их и поражал пикой. Чем больше перебьем здесь, тем меньше хлопот у нас будет на их земле. Остановился только перед лесом, в котором успела скрыться часть врагов.

— Возвращаемся к обозу! — крикнул я своим подчиненным, которые никак не могли утолить основной инстинкт, догоняли и убивали врагов.

Долина позади нас была усеяна трупами. Мои воины останавливались и снимали ценное орудие и доспехи с убитых. Эта добыча была более ценной, чем то, что они нашли в обозе.

— Отберите несколько арб и грузите на них всю добычу. Потом поделим, — приказал я.

Троих воинов послал за волами, которые уныло паслись севернее вражеского лагеря, почти не обращая внимания на пробегавших мимо людей, а сам поехал навстречу приближающимся когортам. Римлянам уже никто не оказывал сопротивление, но, переполненные радостью победы, они никак не могли остановиться, двигались вперед. Вода в реке была коню по брюхо, из-за чего он недовольно всхрапывал и пытался развернуться. Подогнал его шпорами, заставил выбраться на противоположный берег, после чего неспешно поехал к ближней когорте, которой оставалось пройти до реки метров двести. Видимо, мое появление и/или нежелание лезть в холодную воду наконец-то выключило боевой порыв в римлянах. Сперва остановилась ближняя когорта, а за ней и остальные.

Я подъехал к пилосу приору — командиру первой центурии когорты и, следовательно, всей когорты — стоявшему правофланговым в первой шеренге, и спросил:

— Где Цезарь? У меня послание к нему от Цицерона.

— Был позади нас, — ответил центурион."

"Тут я сам заметил проконсула, который со свитой в сотню всадников, скакал в нашу сторону. На нем были позолоченные шлем с тремя белыми страусовыми перьями и панцирь. Такие заметишь издали даже в пасмурный день. Я поехал навстречу. Завидев меня, Гай Юлий Цезарь остановил коня.

— Поздравляю с очередной блестящей победой над многократно превосходящим противником! — искренне произнес я.

Главнокомандующий улыбнулся радостно, как ребенок, и похвалил в ответ:

— Ты, как вижу, тоже славно поучаствовал в сражении!

— И даже захватил ценный трофей, — сказал я и протянул ему аквилу. — Орел вернулся в родное гнездо.

— Этот трофей бесценен! — воскликнул Гай Юлий Цезарь и, подняв штандарт над головой, провозгласил торжественно: — Четырнадцатый легион опять с нами, соратники!

Он всегда называл своих подчиненных не воинами, как остальные командующие, а именно соратниками. Мелочь, но легионерам это очень льстило. Конная свита и стоявшие неподалеку пехотинцы, услышавшие его, заорали так, что у меня в ушах зазвенело.

71За аквилу я был премирован десятью тысячами денариев. Это зарплата центуриона за год. Награждение происходило на поле возле нашего зимнего каструма.