Гезат

В легионе его несет аквилифер — второй человек в первой когорте после примипила (старшего центуриона первой когорты и, как следствие, всего легиона), старый опытный воин, освобожденный от всех работ и караулов. Потеря аквилы считается бесчестьем, гневом бога Юпитера. Легион сразу расформировывают. Мои подчиненные не знали этого и не обратили на нее внимание. Я же не стал собирать закопченные котлы и дешевые тряпки, схватил первым делом аквилу. Она компакта, весит мало, а стоит очень дорого.

Мои подчиненные суетливо хватали барахло, какое попадалось под руку, паковали в узлы, крепили на лошадях. Кстати, очень увлекательное занятие, особенно в первые разы. Глаза разбегаются и руки трясутся от жадности. Халява, сэр! Настолько затягивает, что забываешь следить за обстановкой. Я старый грабитель, поэтому без спешки разъезжал между арбами, поднимал наконечником пики шкуры, накрывавшие поклажу, ворошил ее, выискивая что-нибудь действительно ценное. Нашел штуку красной материи, которая сгодится моим женам на туники, набор из четырех серебряных чаш, видимо, кельтских, потому что с барельефом в виде цветков на длинном стебле, и нож с рукояткой и ножнами из черного дерева. Не забывал и поглядывать на врагов, штурмовавших каструм, поэтому не пропустил момент, когда они двинулись в нашу сторону.

— Эй, заканчиваем, уходим! — крикнул я своим подчиненным.

Они с сожалением отрывались от такого притягательного занятия, подъезжали ко мне. Враги были еще далеко, так что мы не торопились. Я уж было собирался погнать коня галопом, чтобы оторваться от преследователей, когда заметил, что движутся эбуроны и их союзники не к обозу, а кто к дороге, проходившей рядом с его южным краем, кто сразу в лес. Тут до меня дошло, что они не на нас собрались напасть, а удирают. С десяток римских когорт уже вышли сразу из четырех ворот каструма и надавили на осаждавших, а другие продолжали выходить. Их было больше, чем обычно помещается в римском укреплении такого размера, самое малое пара легионов. Шагая в ногу, когорты шли на врага, который стремительно разбегался. У меня появилось мнение, что кельты умеют нападать только на тех, кто защищается пассивно. Как только их контратакуют, сразу убегают, потому что рожденный атаковать защищаться не умеет.

— За мной! — крикнул я своим подчиненным и повел их на толпу, бегущую в сторону обоза.

Главное — не оказаться у них на пути, иначе сомнут. Испуганный ломится вперед, снося все на своем пути. Мы подождали, когда они пересекут реку, после чего зашли с фланга и принялись колоть и рубить не оказывавших сопротивление врагов. Судя по небольшим круглым щитам, это были нервии, вроде бы отважные воины. Паника, охватившая стадо, даже хладнокровных смельчаков превращает в истеричных трусов.