Герцогиня-дурнушка

– «Гадкая герцогиня» – это намек на сказку «Гадкий утенок». И, милорд, прошу вас, говорите потише. Ваша супруга в соседней комнате. Она удалилась к себе в спальню сразу же, как только вернулась от модистки.

– Когда ты сказал «в газетах», какие именно издания ты имел в виду? – Джеймс снял рубашку и бросил ее на кровать. Дейзи, должно быть, в отчаянии. А эти репортеры… Все они бессовестные лгуны! Он лично поубивает проклятых писак! Завтра же он добьется, чтобы эти проклятые газетенки закрыли.

Джеймс обнаружил, что его руки дрожат от ярости.

– Все ежедневные, – ответил Барли. – Все, кроме «Морнинг кроникл». Там написали, что у нее королевский профиль.

– Это хорошо, – кивнул Джеймс, решив пощадить «Морнинг кроникл». Он рывком расстегнул бриджи, причем одна пуговица покатилась по полу, и Барли тотчас же метнулся за ней. – Я потребую опровержения и извинений от каждой газеты завтра утром, – процедил Джеймс сквозь зубы. – Иначе, клянусь Богом, я собственноручно подожгу их конторы. Герцогский титул еще пользуется определенным влиянием…

– Да, ваша светлость, – сказал камердинер, отыскав наконец пуговицу. Он повернулся, чтобы достать вечерний костюм хозяина из гардероба. – К несчастью, как доложила ее горничная, миледи увидела эти газеты, когда посетила сегодня модистку. И не только газеты – уже появились специальные выпуски с рисунками в витринах издательств и торговцев канцелярскими товарами. Они трудились над ними всю ночь из-за всеобщего ажиотажа в связи с вашей свадьбой.

– Ох, как… – Джеймс осекся. – Значит, леди Айлей вышла из дома и увидела все это? И теперь она… где?

– В соседней комнате, – ответил Барли. – Она прошла прямо к себе в комнату. А лицо белое как саван. Так сказал мистер Крамбл.

– Миссис Саксби рано утром уехала в Шотландию. Уехала до того, как пришли газеты.

Джеймс швырнул свои бриджи на кровать.

– Я быстро приму ванну, а затем нанесу визит моей жене. Скажи Крамблу, чтобы никто нас не беспокоил, пока я не позвоню. Даже ее горничная, – добавил Джеймс.

Пять минут спустя он накинул халат и направился в комнату Дейзи.

Тео пребывала в таком безысходном отчаянии, что у нее даже не было слез, которые могли бы принести облегчение. По пути в мастерскую модистки она заметила на Пиккадилли скопление людей у нового эстампа в витрине книжного магазина Хатчарда, хотя, конечно же, не знала, что этот эстамп имел отношение к ней.

Тео пребывала в неведении, пока не отправилась домой. По дороге она остановила карету перед еще одной лавкой, торгующей печатной продукцией, и вдруг увидела картинку в витрине. Она тотчас же послала туда слугу, чтобы купил газеты. Те самые газеты, которые, как клятвенно заверял ее дворецкий, им не были доставлены утром.