Герцогиня-дурнушка

 – Джеймс положил ладонь ей на грудь. – В точности подходит для мужской ладони. Для моей ладони.

Тео была в прогулочном платье, которое скрадывало даже то малое, что у нее имелось спереди. Однако Джеймса, похоже, ее размеры вполне удовлетворяли. Она успокоилась, но ужасные воспоминания тут же снова нахлынули на нее.

– Не думаю, что смогу когда-нибудь выйти из этого дома. Всюду, где бы я ни появилась, люди стали бы называть меня «гадкая герцогиня». Ты ведь знаешь, что стали бы. И даже если они не скажут мне это в лицо, то все равно так подумают. Я не смогу этого вынести. Мне не хватит смелости.

На мгновение ладонь мужа сжала ее грудь, а затем он снова заключил ее в объятия.

– Все они идиоты, – сказал он, уткнувшись лицом в ее волосы. – Ты прекрасна.

– Нет, – печально ответила Тео. – Но с твоей стороны очень любезно, что ты так говоришь.

– Я не только говорю! – внезапно взревел Джеймс.

Тео невольно улыбнулась:

– Помнишь, что ты преисполнился решимости держать в узде свой буйный нрав? Ведь тебе уже исполнилось двадцать…

– Любой мужчина пришел бы в ярость от такой беспардонной лжи, оскорбляющей его жену! Завтра же я обойду редакции всех этих гнусных листков, называющих себя газетами, и схвачу за горло их владельцев. А потом…

Тео закрыла ему рот ладонью.

– Этим дело не поправить, Джеймс. Рисунки развесили повсюду. Я видела у магазина Хатчарда скопище людей, глазевших на витрину. А по дороге домой я поняла, что мой портрет в этом ужасном платье выставлен в каждой лавке. На меня навесили ярлык. На всю жизнь.

– Ошибаешься, Джеймс. Ты ведь вспомнил эти прозвища сразу же. Более того, держу пари, что большинство мужчин думают про Барвинок, когда встречают лорда Фенуика. – Тео помолчала в нерешительности. – А про Грея… это ведь намек на размеры его мужского органа?

– Полагаю, что так, – кивнул Джеймс.

– Думаю, маленький – огромное преимущество. Я уверена, что этому джентльмену следовало бы гордиться своим прозвищем.

Сдавленный смешок вырвался из горла Джеймса.

– Должен ли я сделать вывод, что ты ночью пострадала?

– Немного, – призналась Тео. – Я бы хотела, чтобы твой орган был поменьше.

– А я рад, что это не так. Хотя мне очень жаль, если я причинил тебе боль. Прости меня, Дейзи.

– Что ж, не так уж важно, какого размера у мужчины этот орган. По крайней мере мужчины не уродливы. А вот если сказать такое о женщине…

Джеймс снова сжал жену в объятиях.

– Ты вовсе не уродлива, Дейзи. Да и я не уродлив, верно?

Тео подняла на мужа взгляд.

– Ты потрясающе красив. И ты прекрасно знаешь это. Твой вид меня прямо-таки раздражает…

– Может, я и знаю это, но мне плевать на мою внешность. Однако у мужчины есть своя гордость.