Герцогиня-дурнушка

Джеймс, давай будем честными друг перед другом, хорошо? Я любила тебя когда-то. И я верю, что ты любил меня, хотя и недостаточно сильно, потому что не смог воспротивиться своему отцу. Но до того как твой отец… ускорил дело, я понятия не имела, что любила тебя. – Воспоминание об их близости всплыло в памяти, и Тео невольно вздрогнула.

– И что же? – спросил Джеймс.

– Так вот, оглядываясь назад, я вижу, что в наших взаимоотношениях имелись некоторые беспокоящие аспекты, в особенности в наших супружеских отношениях. Я была очень зла на тебя, но это прошло несколько лет назад.

– Пока я снова не разозлил тебя, появившись в Палате лордов?

Тео вздохнула и уставилась в пол.

– Я не использую это как оправдание, но поверь, мне было очень трудно жить с репутацией женщины настолько безобразной, что ее мужу невыносимо было находиться с ней в одной стране. Наверное, поэтому я в результате и стала чрезмерно чувствительна к малейшим проявлениям неуважения или пренебрежения.

– Ты не открыла правду о причине моего отъезда, потому что правдивое объяснение затронуло бы моего отца с его финансовыми махинациями, – медленно проговорил Джеймс, присев на край керамической ванны.

Тео не ответила, и он продолжил:

– Неужели все и в самом деле подумали, что я бежал из Англии, потому что считал тебя безобразной? – Он выглядел изумленным, что было очень приятно. Наряду с ее матерью Джеймс всегда был преданным сторонником Тео.

– У меня ушло несколько лет на то, чтобы перестать обращать на это внимание, – сказала Тео. – Но как только поместье стало доходным, я отправилась в Париж. А когда в прошлом году вернулась в Лондон, надела накидку из лебяжьего пуха на бал у Сесила.

Джеймс даже не улыбнулся.

– Я имела успех, – продолжала Тео, прислонившись спиной к стене.

– Ты великолепна – что бы ни надела, – решительно заявил Джеймс, и его глаза не светились сочувствием, что было вполне объяснимо: он всегда считал ее прекрасной, так что не было смысла радоваться ее триумфу в качестве лебедя.

– Когда ты так неожиданно появился в Палате лордов, это, должно быть, ранило мои сверх меры уязвимые чувства, и я разозлилась. Да, признаю, ты пытался сообщить о себе в то утро. Но я-то понятия не имела о том, что ты жив, пока ты не назвал себя перед собранием пэров. И тем самым ты как бы подтвердил тот факт, что не мог жить с такой безобразной женщиной. Однако я больше не сержусь и на это тоже, – добавила Тео, стараясь говорить веселым голосом, но ей это не удавалось.

– Какая нелепость… – пробормотал Джеймс, и лицо его абсолютно ничего не выражало.

– Я перееду во Францию, – внезапно заявила Тео. – Или куда угодно, Джеймс, только, пожалуйста, позволь мне остаться такой, какая я сейчас.