Герцогиня-дурнушка

– Да ведь это же невозможно съесть за один год! – воскликнул Джеймс, увидев, что полки закрывают все четыре стены кладовой.

– О нет, – ответила миссис Элтис с гордостью. – Когда осенью консервы присылают из поместья, я помечаю каждую банку и ставлю ее налево, а использую те, что справа. Когда же год подходит к концу, я отдаю те, что не были съедены, в сиротский приют. Ее светлости так угодно, – добавила экономка с лучезарной улыбкой.

Что ж, на борту корабля капитан – полновластный хозяин, и он, Джеймс, всегда действовал соответствующим образом. Так что членам команды приходило в голову ослушаться его не чаще, чем прыгнуть в воду, полную акул.

Поднимаясь по лестнице, Джеймс вдруг подумал: «Похоже, вовсе не я господин в этом доме. Вполне возможно, что Дейзи здесь капитан, а я – только гость». Это была обескураживающая мысль.

По словам Мейдрона, Гриффина поместили в «розовой» спальне. Конечно, Джеймс знал, где она находилась, но ведь все изменилось в этом доме… Он помнил скудно освещенный коридор наверху, но теперь лестница вела к открытому проходу, заканчивавшемуся балконом, отделанным атласным деревом. А ограждение балкона ощущалось под рукой как поручни его корабля, и ему это понравилось.

В конце концов Джеймсу удалось отыскать друга. Однако Гриффин пребывал в прескверном настроении, поэтому встретил его длинной тирадой, состоявшей из витиеватых ругательств; а когда пиратский капитан впадает в ярость, объем его словарного запаса поистине поразителен.

– У меня была восхитительная встреча с женой, – сказал Джеймс, плюхнувшись в кресло и делая вид, что не слышал горячих приветствий кузена.

Гриффин усмехнулся и спросил:

– Дала тебе пинка под зад, верно?

– Я бы сказал, жена ударила в более чувствительное место. Она склоняется к тому, чтобы уехать. Ее удерживает под моей крышей лишь одно обстоятельство: дом осажден газетчиками.

– Скоро и моя жена получит известие, что я вернулся в Лондон, – проворчал Гриффин, перенося вес с одной ноги на другую. Он еще не совсем оправился после тяжелого ранения, угрожавшего его жизни и его мужскому достоинству (Джеймс сравнительно легко отделался, а вот его кузен подхватил инфекцию и до сих пор не полностью поправился). – На следующей неделе она будет на холмах Шотландии, – добавил Гриффин.

– Я приказал Дейзи остаться, – сказал Джеймс, вытянув перед собой ноги. – На случай если тебе интересно, я использовал тот же тон, каким разговаривал с командой.

– Как я понимаю, ее светлость это не оценила.

– Даже дворецкий понял, что у меня нет ни малейшего шанса. Я заметил сочувствие в его глазах.

– Стала озорницей, не так ли? – проворчал Гриффин, снова переваливаясь на правое бедро.

– Она в ярости, – ответил Джеймс. – И имеет полное право на это, полагаю.