Возлюбленная герцога

Он не ожидал этого – последнего испытания, находясь в шаге от будущего, обещанного ему отцом, когда тот сквозь грязь добрался до борделя на Тависток-роу, где Эван жил с матерью и еще дюжиной женщин вроде нее, и сделал ему предложение, от которого не смог бы отказаться ни один ребенок. Деньги, безопасность, новые возможности для матери и жизнь без вони, пота и уличной жестокости. Титул! Герцогство! Такое немыслимое будущее, что казалось, будто оно рядом, только руку протяни.

А потом оно и впрямь оказалось рядом, и он понял, каким был дураком, думая, будто сможет получить все, предложенное родителем, и сохранить остальное. Сохранить мать. Братьев.

Мог бы догадаться, что герцог предусмотрит все. Спланирует. Сделает невозможным. Зло редко идет рука об руку с тупостью.

«Она не может остаться в живых, – сказал его отец голосом, лишенным всяких чувств. – Никто из них не может».

Эван мысленно воспротивился намерению отца, немедленно задумав побег. Чтобы спасти их всех.

Но герцог его опередил. И жребий был брошен.

Но когда он запротестовал, старик сказал то единственное, что могло заставить его действовать. «Ты сделаешь это, парень. Ты это сделаешь, или сделаю я, и она будет страдать гораздо сильнее».

Эван ему поверил. Сколько раз их отец превращался в садиста? Сколько порок они пережили за неверный шаг в вальсе, за неправильно взятую во время обеда вилку? Ночные угрозы заморозить их насмерть. Темнота, грозившая лишить рассудка. Избиения.

Сласти, подарки, домашние любимцы… уничтоженные прямо у них на глазах.

А теперь эта, последняя угроза.

И Эван, и то единственное, что могло его остановить.

Уит был первым, один в комнате, как всегда предчувствующий угрозу. Эван повалил его, и хотя Уит пытался молчать, на его крики прибежали остальные, что, разумеется, и входило в садистские планы их отца.

Девон вломился в дверь, мгновенно увидел, что один брат повержен, а Эван стоит над ним с ножом в руке.

Не Эван. Роберт. Самнер. А когда-нибудь – сам Марвик.

Эти имена пронеслись у него в голове. Он их не хотел. Больше не хотел. Только не такой ценой.

Но у него уже не осталось выбора.

– Отойди от него к чертям собачьим, братишка, – прорычал Девон, надвигаясь на него в том жарком бешенстве, что вело его по жизни. Кулаки и ярость. Он отшвырнул Эвана прочь через всю комнату, и Эван принял это. Он это заслужил.

Они опрокинули маленький столик и перевернули стул, и только после этого Эван повалил Девона на пол, выиграв немного времени, чтобы сосредоточиться на главной цели.

Голос Грейс. Тихий. Полный страха.

Она была самым прекрасным существом на свете, какое он когда-либо увидит.

Лучшим человеком, с каким когда-либо познакомится.

Единственной женщиной, которую будет любить.

И у него нет выбора.