Возлюбленная герцога

Дверь отворилась прежде, чем Эван успел договорить. Он обернулся и увидел О’Клэра, непогрешимого дворецкого, доставшегося ему вместе с лондонским домом. Казалось, тот не нуждается в полноценном сне, еде или личном времени.

– Ваша светлость, – очень отчетливо произнес О’Клэр, входя в комнату. – Там, внизу… джентльмены.

Судя по его выразительному тону, визитеры, кем бы они ни были, не прошли проверку дворецкого, и на данный момент Эвану этого вполне хватило. Посетители его не интересовали.

– Сейчас глухая ночь. Не знаю, кто они там, но пусть приходят в более подходящее время.

– Видите ли, они не кажутся…

– Мы не из тех, кто сует нос в Мейфэр в подходящее время, герцог, – послышался голос из-за спины О’Клэра, глаза которого широко распахнулись, потрясенно и оскорбленно. Это могло бы позабавить Эвана, не будь он сам обескуражен ночным вторжением.

Дьявол подчеркнул сказанное пинком в дверь. Та распахнулась и ударилась о стену. Он вошел в комнату, а Уит остановился позади него, в дверях, скрестив руки на могучей груди – с головы до пят Зверь, каким называет его Лондон.

Уже не хилый недомерок.

Эван прищурился, глядя на братьев. Казалось, он призвал их своими воспоминаниями. Не повезло.

– Господа! Я вынужден настаивать… – О’Клэр, со своей стороны, был вне себя, но продолжал упорствовать. – Герцог не принимает.

– Ого! Неужели? – Дьявол хлопнул О’Клэра по плечу серебряным набалдашником эбеновой трости, продемонстрировав свой белый, страшный шрам на щеке. – Нет никакой нужды в церемониях, добрый человек, герцог просто счастлив нас видеть. – Он даже не взглянул на Эвана, сказав: – Верно, братец?

– Я бы не применял слово «счастлив», нет.

– Вот досада, – проскрипел от дверей Зверь.

Дворецкий покраснел, а Эван с трудом сдержал ругательство. Можно было бы и пощадить человека.

– Благодарю вас, О’Клэр.

Дворецкий перевел на него взгляд расширившихся глаз.

Впервые он решил ослушаться приказа?

– Вы мне сегодня больше не понадобитесь.

Хозяин явно не убедил О’Клэра, но все же слуга взял себя в руки.

– Разумеется. – Он коротко поклонился и направился к выходу из комнаты, но остановился, когда приблизился к стоявшему в дверях Зверю. – Прошу прощения, сэр.

Зверь что-то буркнул и слегка подвинулся – ровно настолько, чтобы пропустить дворецкого.

– Буду благодарен, если вы не станете досаждать моим слугам, – сказал Эван.

– У Зверя не шибко хорошие манеры.

Это, конечно, ложь. Манеры у них у всех безупречные, папаша об этом позаботился. Ему ужасно нравилась роль жестокого Пигмалиона, пока он не изобрел других забав. Зверь опять что-то пробурчал, а Дьявол обошел письменный стол и сел.

– Да, – бросил Эван и потянулся, чтобы налить себе еще виски.