Возлюбленная герцога

Он подавался навстречу ее пульсирующему средоточию, его твердый пик восхитительно прижимался к ней, и она не могла сдержаться, двигалась ему навстречу.

Он прервал поцелуй, слегка отодвинулся, уперся лбом в ее лоб – их разделял шелк ее маски – и выдохнул:

– Назови мне свое имя.

Она вовремя прикусила язык. Разоблачение.

Она покачала головой.

Он снова качнулся к ней, подарив еще одну вспышку наслаждения – пожалуй, уже почти чересчур.

– Скажи, – прорычал он ей в ухо.

Она открыла глаза и обнаружила, что он на расстоянии волоска от нее.

И тут в его взгляде она увидела это.

Та исчезла, едва появившись, но Грейс ее увидела.

– Пожалуйста, – произнес он, протянул руку и откинул локон с ее щеки. От этого прикосновения, от его руки на ее маскировке, фантазия оборвалась.

«Знает ли он?» При этой мысли ее пронзил страх, она застыла и толкнула его.

Он мгновенно отступил.

Она не ответила. Спрыгнула с парапета, отряхнула юбки и прикрыла шелковой накидкой разорванный лиф. Выпрямилась. Замерла.

Вернулась к реальности.

Он увидел перемены в ней и с досадой выругался во тьме.

Она подняла на него глаза, поймала его взгляд, восхищаясь и ненавидя то, как он на нее смотрит – словно в мире нет больше ничего, на что ему хотелось бы посмотреть.

– Позволь снова с тобой увидеться.

В голосе прозвучало безумие. Он сдерживал что-то, угрожающее сорваться с якорей.

«Никогда». Если они снова увидятся, если он снова к ней прикоснется – она рискнет всем.

Она больше никогда сюда не придет. Все кончено.

Грейс глубоко вздохнула, а Далия ответила:

Голос Грейс, как выстрел, донесся с другой стороны комнаты. С потрясенным взглядом, не веря в предательство, она склонилась над его братом. Тот лежал на полу, скорчившись, обхватив себя руками.

Эван сломал ему ребро. И не одно. Он чувствовал, как под его кулаками трещат кости. Конечно, сломал. Он был на несколько дюймов выше Уита и дрался куда лучше, чем тот, кого отец называл хилым недомерком.

Впрочем, рост не помог ему опередить Уита. Именно Уит кинулся драться с Эваном, раньше всех поняв, что задумал монстр. Раньше всех поняв, что в конечном счете оружием герцога будет Эван.

И Эван доказал, что он прав, повалив его на пол, переломанного, окровавленного, со слезами на лице. На его лице и на ее тоже, но Эван не мог смотреть на нее, зная – если глянет, то почувствует все то, чего не мог себе позволить чувствовать.

«Каждую секунду жизни этой девчонки ты находишься на волосок от виселицы».

Слова его отца, сказанные чуть раньше, в коридоре, когда он всунул в руку Эвана нож. Больше он не Эван. Роберт.

Роберт Мэтью Каррик, граф Самнер, наследник герцогства Марвик.

Но это не его имя. Ее.

«Она ничто. Она занимает твое место. Теперь его должен занять ты».