Возлюбленная герцога

Ее пальцы скользили по его коже, переходя с одного плеча на другое, красное и воспаленное. Она взяла горшочек с мазью, и когда снова к нему прикоснулась, прохладный бальзам успокоил не только плечо.

– Ты пришла в платье на мой бал-маскарад.

Рискованно было открывать ей, что ему все известно, и она замерла, замерли и ее пальцы у него на плече. Он буквально слышал, как в голове производятся расчеты – сумеет ли она убедить его, что это была не она?

«Никаких масок, Грейс. Только не сегодня ночью».

Он дождался, когда она поднимет на него глаза.

– Я всегда тебя узнаю.

– А матери, выталкивающие дочерей на твою тропу?

Она долго молча смотрела на него, затем:

– Маска была не для избранницы герцога Марвика, женщины, которую восхитят покрытая мхом земля и высоченные деревья. Она была для меня.

Он остро ощущал ее пальцы на своем плече, скользящие по отметке прошлого. Их прошлого. И пока они так поглаживали его, он вдруг услышал слова своего брата.

«Ты разбил ей сердце», – сказал Уит.

Она ему не доверяет. И все, что может сделать он, – доверять ей.

– Я слышал, ты любишь изысканные приемы.

Она размазывала бальзам по его коже широкими движениями, кругами, избегая только одного места, с которого не сводила глаз. Шрама, оставленного его отцом той ночью, когда он узнал, что Грейс – единственное, что имеет для Эвана значение. Но тут ее пальцы дрогнули.

– Я не могу занять эту должность, – негромко ответила она.

– Знаю. – Но это не заставит его меньше ее желать.

– Я бы лучше умерла тысячу раз, чем позволила тому монстру победить.

Старому герцогу, который помышлял только о продолжении рода. Эван коротко, безрадостно усмехнулся в ответ на ее гнев.

– Думаешь, я испытываю что-то другое?

Она посмотрела ему в глаза, и он позволил ей увидеть всю силу своей злости на отца – на человека, который поставил перед собой единственную цель – продолжить род Марвиков. А затем, когда Эван стал герцогом, именно на его долю выпала обязанность сделать так, чтобы отец никогда не получил того, что было для него важнее всего.

Что означало – никаких детей и для самого Эвана.

Даже красивых рыжеволосых маленьких девочек.

Не догадываясь о его мыслях, Грейс снова заговорила:

– Ты вернулся, несмотря на то, что я велела тебе держаться от нас подальше.

«Я всегда буду возвращаться».

В Бергси, где и нашел родовой особняк в руинах – он оставил его разрушаться, когда унаследовал и покинул усадьбу. В имение, которое воскресил, решив, что его место там. Восстановил земли, позаботился об арендаторах, занял свое место в парламенте и сделал все то, что обещал ей целую жизнь назад.

Он переделал себя, стал другим человеком.