Герметикон

Не страшно, а именно неприятно. Орнелла знает, что людей, которые так на тебя смотрят, нужно убивать, но не может этого сделать, и только поэтому ей неприятно.

— Да, да, мне говорили. — Толстяк бросил взгляд на дальний конец поля, где кипела бурная жизнь: четыре бронетяга, шесть автомобилей, в том числе роскошнейший ""Синг-Силачик Ураган"", и человек пятьдесят разнокалиберных военных, от рядовых до полковников. — Ваши аэропланы готовы, садитесь и улетайте. Только скорее.

— Ждёте кого-то важного?

— Не ваше дело, майор.

— Конечно, не моё, — не удержалась Орнелла. — Только я и отсюда вижу личный штандарт командующего Селтиха.

— Улетайте скорее! — взвизгнул толстяк. — Первый борт прибудет через полчаса, и я не хочу, чтобы вы мешались на поле!

— Сделаем ещё один круг! — крикнул Ере. — Ещё один!"

"Сидящий впереди пилот поднял вверх большой палец, показывая командующему, что понял приказ, биплан заложил широкую дугу и вновь направился в сторону вдребезги разнесённого Фадикура, смотреть на который самодовольно улыбающийся Селтих мог вечно.

Смотреть и наслаждаться.

Из воды скалятся зазубренные останки паровингов: рваные фюзеляжи, погнутые лопасти, растерзанные плоскости. Торчащее железо кажется взломанными рёбрами Аласора, но Ере отмахивается от дурацкого сравнения, потому что у одного из величайших озёр Приоты не может быть ушерских железных рёбер: из воды торчат остатки рыцарской перчатки, которой враг собирался нанести беспощадный удар по континенту.

Привет ему, тупому врагу. Будет знать, как лезть к приотцам.

Специальные команды вылавливают трупы, но аэроплан улетает от побережья, и внимание Селтиха переключается на улицы разрушенного города — шрамы любой войны — и на выделенные колючей проволокой прямоугольники, которые заполняются пленными. Загоны спешно возводили на подступающих к городу полях сами фадикурцы — отвлекать на это солдат Ере запретил, — и они же торопливо поднимали между загонами пулемётные вышки. Как должен выглядеть концентрационный лагерь, Селтиху объяснили галаниты, точнее, главный военный советник приотской армии, генерал Дирбе Флячик. И он же рассказал, для чего необходимо сразу строить вышки с пулемётами и прожекторами:

""К ночи волосатики придут в себя, успокоятся, почуют силу и попытаются вырваться"".

""Не будут они рваться, — отмахнулся Ере. Он ещё не понял всей серьёзности вопроса. — Я объявил, что в течение недели мы передадим пленных ушерцам"".

""Вы ведь понимаете, господин командующий, что речь идёт о подготовленных военных? Мы не можем их кормить и охранять, но разве разумно возвращать их во вражеский строй? — Флячик помолчал. — Я полагаю, ушерские пленные поднимут бунт около часа ночи. Нужно распорядиться, чтобы патронов хватило"".