Герметикон

Навязывай бой так, чтобы от него нельзя было уклониться"", — процитировал шагающий справа от Крачина дер Даген Тур. И небрежно пояснил: — Это одна из заповедей Хоэкунса. Спасла много жизней, между прочим.

К некоторому удивлению Адама, раненый адиген не потребовал для себя привилегий, не ехал на бронетяге, а спокойно шагал в колонне вместе с обычными солдатами. Прихрамывал, правда, но на вопрос ""Что с ногой?"" отмахнулся: ""Ничего страшного"". Говорил на удивление мало — перед расстрелом Помпилио был куда словоохотливее — и терпеливо ждал, когда Крачин даст команду покинуть колонну. Которую, как выяснил Сантеро, возглавлял не Аксель, а фельдполковник Шеро, командир Девятнадцатого отряда алхимической поддержки.

Продолжать спор с Крачиным Адам не захотел, понял правоту эрсийца и потому воспользовался репликой адигена:

— Как забавно.

— Что тебя рассмешило?

— Ваше замечание.

О том, что лысый — сам дер Даген Тур, знаменитый путешественник и брат лингийского дара Антонио Кахлеса, Сантеро шепнул Аксель. Попросил не распространять информацию дальше — это Адаму далось легко — и не особенно докучать знатному гостю, знаменитому не только своими путешествиями, но и скверным нравом. Сантеро держался, сколько мог, но не смог пройти мимо странного замечания.

— Какое именно?

— О том, что заповедь Хоэкунса спасает жизни.

— Хоэкунс в принципе спасает жизни, — миролюбиво ответил Помпилио. — Высокое искусство учит сдерживать гнев и усмирять гордыню.

— Вы сейчас о ком говорите?

— Нам пора, — перебил Адама Аксель. — Аэродром в двух лигах к северу.

— Майор Тильда Чок, Генеральный штаб, — веско произнесла Орнелла, предъявляя предписание начальнику караула. — Вас должны были известить.

— Да, конечно. — Толстый капитан, судя по всему, в караул его списали за избыточный вес, внимательно изучил бумагу, затем — личные документы Орнеллы и Эбби, после чего кивнул на хмурую Киру: — Её бумаги?

Был он дураком по жизни или сегодня не выспался, Григ уточнять не стала, язвить тоже, ответила спокойно:

— Мы конвоируем этого офицера в Линегарт. Документов у неё нет.

И даже смотреть на жирного идиота не стала.

К главной палатке аэродрома Григ и Эбби подъехали на трофейном ""Клоро"", его ушерские опознавательные знаки были наспех закрашены белой краской, а на корме горделиво торчал флагшток с приотским флагом. Бронетяг скалой навис над брезентовым домиком, но выглядел совсем не угрожающе. Кому может угрожать свой, братский бронетяг, полный весёлых своих? Все ребята улыбаются, слышны шутки, подначки, и только рыжая девка в грязном ушерском мундире мрачна, как зимний Банир. И смотрит на приотцев с такой ненавистью, что даже привычной к выражению чувств Орнелле иногда становится неприятно.