Герметикон

Не на собственном опыте, к счастью, а по учебникам и мемуарам, но знал. И был убеждён в правильности написанного. Потому что…

История жестока. Капризна. Разборчива. Но она дарит бессмертие, возможность остаться в людской памяти, а Ере Селтих с детства мечтал попасть на страницы учебников. Вот только в отличие от подавляющего большинства других людей Ере своего тщеславия не скрывал, гордо заявлял, что ему будут ставить памятники, и с достоинством принимал здоровый смех собеседников.

Ере знал, что рано или поздно его время придёт.

Назревавшую между Приотой и Ушером войну Селтих ждал с нетерпением, сразу же примкнул к ""партии ястребов"", которая толкала Махима к решительным действиям, и стал одним из её лидеров. Ере разрабатывал план вторжения на Ушер, готовил невиданную на Приоте армию: огромнейшее количество цеппелей, аэропланов и десантников, но пропустил сокрушительный встречный удар и в результате едва-едва сумел спасти столицу от закованных в броню волосатиков.

Летнее поражение не заставило Селтиха опустить руки. Да, он с трудом сдержал напор ушерцев, несколько раз был на краю гибели: буквально, а не фигурально — несколько раз Ере оказывался под огнём. Да, после разгрома он командовал жалкими остатками армии, боевой дух которой всего на одно деление поднимался выше отметки ""отсутствует"". Да, он оборонялся.

Но при этом мечтал о нападении и сумел уговорить Арбедалочика на вторую наступательную операцию. С помощью Компании Ере возродил армию, сформировал на юге мощнейший ударный кулак, разработал планы наступления, изготовился, а сам… А сам передал командование кулаком генералу Гехаму и отправился в Межозёрье. Где была сосредоточена не менее колоссальная группировка, но уже ушерцев. Где вероятность победы была минимальной. Где планировался отвлекающий удар."

"Тщеславный генерал Ере Селтих с детства мечтал войти в историю, но в первую очередь он был военным, а уж во вторую — тщеславным, и потому отправился туда, где был необходим, отправился делать чёрную работу. Он должен был потрепать ушерскую группировку, не позволить ей перейти в наступление, и знал, что никто, кроме него, с этой задачей не справится.

— Пятнадцать минут до Ильвеньгенбура, господин командующий, — прошелестел неслышно подошедший адъютант, штаб-лейтенант Аллен Гох, высокий брюнет с полными, чувственными губами. — Распорядиться чаю?

— Нет. Просто воды.

— Да, господин командующий.

И, воспользовавшись тем, что посторонних в помещении не было, положил руку на плечо Селтиха. Поделился теплом, продемонстрировав дружеский жест поддержки, и Ере накрыл руку Аллена своей ладонью, благодарно улыбнулся, но не обернулся. Тихо уточнил:

— Холодной, со льдом.

И снова улыбнулся, лаская длинные пальцы Аллена.