Герметикон

Задержка на один день не казалась значимой, раздражала не она, а нарушение разработанного плана, согласно которому Помпилио должен был вернуться в Унигарт через три дня. Впрочем, ИХ человек ловкий, сумеет всё поправить.

— Если верить картам, — медленно произнес дер Даген Тур, избегая смотреть на полковника, — в Аласор впадает Ликара.

— Совершенно верно, — подтвердил довольный собой ушерец.

— Из которой, в свою очередь, можно попасть в Хому. — И тут же, не дожидаясь ответа, адиген продолжил: — Я могу взять паровой катер?

— Землеройки заминировали устье Ликары, синьор командор, там сейчас даже на плоскодонке не проплыть.

И энергично кивнул, подтверждая истинность своих слов.

— Они заминировали? — удивился Помпилио. — Землеройки?

— Да.

— Странно.

— Почему?

— Потому что… — Дер Даген Тур машинально бросил взгляд на бескрайние ряды паровингов. — Потому что минировать устье Ликары должны были вы.

— Приотцы обороняются, — напомнил туповатому адигену полковник. — Они, не мы.

— Ах да, конечно. Это всё объясняет.

По губам Помпилио скользнула тень усмешки, и он вновь повернулся к Аласору. И прищурился так, словно мог разглядеть устье Ликары.

— Сколько осталось?

— На моём участке ещё десять, — доложил молоденький лейтенант-менсалиец.

— Поторопись.

— Делаем, что можем. — Менсалиец сделал глоток воды из фляжки и продолжил: — Вытаскивать мины в темноте — то ещё удовольствие.

— Нужно успеть до одиннадцати, — отрезал капитан. — Ты отстаёшь.

Будь капитан местным олухом, в смысле, честным приотским офицером, лейтенант не удержался бы от язвительного или грубого ответа, однако командовал сапёрами свой брат-менсалиец, ветеран и уважаемый человек, а потому ответ прозвучал покладисто:

— Слушаюсь.

Но капитан хорошо знал подчинённых:

— Эд!

— Господин капитан?

— До одиннадцати.

— Я сделаю.

И лейтенант ловко перепрыгнул с катера на платформу, на которой базировался его взвод. Таких инженерных платформ в устье Ликары вошло семь. Вошли поздним вечером, после наступления темноты, и теперь, при свете прожекторов и фонарей, водолазы и сапёры осторожно разминировали проход в Аласор. Занятие было чрезвычайно опасным, а потому работали на платформах исключительно менсалийцы: ни один приотец не обладал нужной квалификацией.

* * *История — дама жестокая: окажешься не в том месте, не в то время, опоздаешь хоть на секунду или поспешишь на день, и она впишет в свои скрижали совсем другое имя. Не твоё. И усмехнётся презрительно, желая неудачнику успехов в будущем.

На виду оказывается тот, кто освободил, прорвался, победил, чей удар оказался не только эффективным, но и эффектным: публика обожает героев. Все остальные глотают пыль на обочине, и Ере Селтих прекрасно это знал.