Герметикон

Белла поверила в свою силу, упивалась ею, купалась в чужой крови, в ощущениях разъяренных мыров и… и не позаботилась о защите, потеряла осторожность, заставив зверей выскочить из храма, чтобы догнать и добить. Чтобы разорвать всех, кто еще оставался. Чтобы… И сейчас…

Кровь и боль. Боль!

И страх.

Резкие удары рвали мозг девушки на части.

— Нет! — Белла схватилась руками за голову. — Нет!!

Умирающие мыры… страх… ужас… смерть… Каждая рана — взрыв. Каждая смерть — нокаут. Мозг не справлялся. Мозг умирал, переживая все черное, что ждало его после, и воскресал, чтобы вновь окунуться в отраву чужой гибели. Оглушенный, запутавшийся мозг великого гипнота, остающийся на связи с погибающими мырами.

— Нет… — Белла уже не кричала — хрипела, царапая ногтями кожу. Плакала, хрипела и продолжала молить: — Пожалуйста, не надо…

— Я… — Ллойд пошатнулся, ухватился рукой за стену и потряс головой. — Что случилось?

Путь к храму, путь по храму… все последние часы… туман… Беспросветная мгла. Он что-то говорил? Он что-то делал? Что он говорил? Что делал?

— Я…

— Нет… — Стоящая на коленях Белла стукнулась лбом о стену. — Перестаньте…

И Чизер все понял:

— Стерва!

— Их можно убить! Можно!"

"Секач за пулеметом. У него еще есть время кричать. Есть время радоваться. Он знает, что скоро умрет, что это его последний бой, а потому не может остановиться. Не может не радоваться тому, что убивает ненавистных тварей. ""Шурхакен"" выплевывает пули без остановки. Лент много, а мыры, хоть и быстры, не шустрее пуль. Один, второй… Дан видел смерть трех, и знает, что это не конец. Мыры полезли из окон, но нарвались на пулемет. Они рассчитывали на скорость, но обезумевший Секач сам стал зверем. С дикой реакцией, позволяющей ему замечать быстрых, как молния, тварей.

""Мы все-таки сделали их! — улыбнулся Баурда, глядя на издыхающих мыров. — Сделали!""

— Нет! Не убивайте!!

Белла орет, не переставая. Ей страшно, ей больно. Беззащитная, несчастная, она рыдает, размазывая по щекам слезы и кровь. Жалобно стонет, но… Но Ллойд знает, что это ненадолго. Ллойд знает, что боль пройдет и тварь вновь ринется на охоту. Ллойд знает, что тварь станет сильнее и безжалостнее, что перенесенные муки удесятерят ее злобу. Ллойд знает, как опасны хищники, знает, что их не переделать и сколько вреда способен причинить завладевший ""Универсальным ключом"" зверь. Ллойд знает, а потому не испытывает угрызений совести.

Он подходит к рыдающей девушке, присаживается рядом, словно пытаясь утешить, и резким, уверенным движением ломает Белле шею.

Отпускает обмякшее тело и улыбается, наслаждаясь вдруг наступившей тишиной.

Ллойд знает, что поступил правильно…

… Пятьдесят пять лиг в час.

С такой скоростью, если верить приборам, ""Неудержимый"" летит вперед.