Герметикон

Когти разорвали одежду, кожу и полоснули по внутренностям. Из раны хлынула кровь и последним видением умирающего охотника стала стоящая над ним тварь…

— Дерьмо!

Баурда выскочил последним. Задержался, пытаясь вытащить Курка, но вовремя понял, что менсалийцы уже снаружи, и со всех ног бросился к выходу. Выскочил, когда двери уже закрывались, и едва не попал под огонь.

— Свой!

— Заткнись!

— Дерьмо!

— Ипатая планета…

В глаза ударило солнце, а в ноздри вместо свежего горного воздуха — вонь жженого бензина. Затем Дан услышал тарахтение мотора и понял, что Секач подогнал к дверям танк.

""Умно"".

Или нет? Или: какая теперь разница? Все пропало, и даже десять танков им не помогут. Сколько их осталось? Пятеро? Или четверо? Теперь уже неважно…

— Еще живые есть?

— Не знаю, — отрывисто бросил Баурда. — Нет.

Какие живые? Откуда им взяться? Скоро все будем мертвыми… Скоро…

Он был еще жив, но уже потерял надежду. Неудача за неудачей, потеря за потерей, смерть за смертью… Дан понял, что устал. Он сделал все, что мог, он дрался, пока была хоть какая-то вероятность успеха, но сейчас… Сейчас ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Как угодно, только скорее.

Он устал.

Баурда отошел в сторону, но присесть на землю, как собирался, не успел — из храма донесся пронзительный вопль.

— Что там происходит?

— Наших пытают? — выдал один из менсалийцев, опасливо косясь на закрытые двери.

— Чушь.

Вопль повторился, а сразу за ним, как по команде, загрохотали выстрелы.

Сидящий на танковой башне Секач яростно посмотрел на следопыта:

— Ты же сказал, что в храме никого не осталось!

— Так и было! — резко бросил Дан. — Я уходил последним, видел только трупы!

— Пропустил раненого? — Берт сжал кулак. — Ты, сука, бросил своего?

""А пусть он меня пристрелит. По крайней мере, это будет быстро"".

Выстрелы не прекращались, вопли тоже. Менсалийцы злобно таращились на следопыта, и тот грубо предложил:

— Сходи и посмотри.

— Ты…

Фразу Берта оборвал вылетевший из окна второго этажа вопль.

Могучий удар снес деревянный щит, и во двор упал окровавленный спорки.

Ударившись о камни, он попытался подняться, упал, вновь встал, продолжая завывать от боли, и только тут ошарашенные наемники поняли, что у спорки оторвана левая рука.

— Что за…

— Мыры! — сообразил Баурда.

— Дерьмо!

Секач прильнул к пулемету и надавил на гашетку, свинцом встречая выпрыгнувшего из окна зверя.

И Белла закричала…

— Теперь мы точно знаем, что экспедиционный цеппель не вооружен, — произнесла Старшая Сестра. — Иначе они не побежали бы.

— Или они готовы удовлетвориться координатами Ахадира, — пожал плечами Помпилио.

— Через три-четыре дня возмущение Пустоты вернется к прежнему уровню, и мы снова окажемся в безопасности.