Герметикон

 — Особенно когда вспомнил, что легенде о трех сестрах Тау больше двухсот лет. Спорки вроде столько не живут… — А следующая фраза прозвучала ударом хлыста: — Или живут?

Молчание.

— Таков был подарок Отца трем сестрам Тау?

""Что я наделала?""

— Теперь, когда я узнал все твои тайны, ты жалеешь, что завела со мной разговор, — свободно продолжил адиген. — И думаешь, что меня следует убить.

— Думаю, — хрипло признала женщина.

— Но ты этого не хочешь. Я вижу — не хочешь. Ты хорошая, Старшая Сестра Тау. Суровая, но хорошая. А твои сестры?

""Как я могла довести разговор до такого финала? Почему позволила Помпилио узнать всю правду? Потому что он скоро умрет?""

Нет, не только.

Еще потому, что ей нужно было выговориться. Нужно было рассказать о том, что она делает и почему. Не спорки рассказать — человеку. А в ее положении нет лучшего слушателя, чем приговоренный к смерти адиген.

Ею приговоренный.

— Так что насчет твоих сестер?

— Наша младшая, Тайра, ненавидит людей, — через силу произнесла женщина. — Но я не пускаю ее на Ахадир.

— А твои люди? Они такие же стойкие?

""Алокаридас! Добрый, деликатный Алокаридас, требующий крови! Он стойкий? Или нет?""

— Да, мессер, стойкие.

— Ты взвалила на себя необычайно тяжелую ношу, Старшая Сестра, — проникновенно произнес адиген. — Ты идешь по тонкой нити, натянутой между спорки и людьми. Ты пытаешься балансировать, но раскачиваешься все сильнее. Мне жаль это говорить, но рано или поздно тебя заставят сделать выбор.

""Уже заставили, мессер, уже…""

— Не позволяй темноте завладеть твоей душой, Сестра. Не утешай себя тем, что обязана хранить тайну… — Помпилио резко поднялся с дивана, одним широким шагом приблизился к женщине, наклонился и пронзительно взглянул ей прямо в глаза: — Тайна порождает неизвестность, а неизвестность — страх. Тебе сказать, что порождает страх?

— Войну, — прошептала Старшая Сестра.

— В основе всех войн лежит непонимание или нежелание понять друг друга. Сейчас между людьми и спорки выстроена стена, почему бы тебе ее не сломать?

* * *Беспросветный мрак, что еще несколько минут назад властвовал за иллюминаторами, начал сдавать позиции. Он был еще силен, еще укрывал от взора облака и скалистые пики гор, но начал сереть, плавно переходя в недолгие предрассветные сумерки и тем обещая наступление нового дня. Обещая скорое окончание этой опасной, бестолковой и необычайно важной экспедиции. Новый день Ахадира — новый день Герметикона. Так сказал директор-наблюдатель, и Осчик не видел оснований не доверять словам двоюродного деда.

Скоро все изменится. Ученые изучат Ахадир, познают тайны Вселенной, укрепят могущество Галаны, и человечество вступит в новую эпоху. Власть Компании станет абсолютной, и он, Вальдемар Осчик, будет богат и знаменит.