Герметикон

* * *Восход в храмовый комплекс приходил неспешно, местное солнце медленно, словно по приговору суда, выползало из-за кривой горы и появлялось во всей красе с опозданием на час, если не больше. А вот с закатом проблем не было никаких. Закат наступал по расписанию. Ползет себе солнышко по небу, ползет, а потом брык за следующую гору — и поминай, как звали. Ждите следующего дня. О сумерках говорить не приходилось: только что день, и вот уже ночь. Темная, прохладная и опасная.

— Они придут сегодня, — негромко произнес Баурда, наблюдая за собирающимся улизнуть солнцем.

— С чего ты взял? — поинтересовался Берт Секач. — Следы?

— Следов нет.

— Вот видишь!

— Но они здесь.

— Да с чего взял-то?

— С того, что следов нет, — улыбнулся Дан, продолжая смотреть на солнце. — Мы здесь давно, мы разнесли их поселение, они не могут не наблюдать за нами, но следов нет. Значит, они не приближаются, не хотят нас спугнуть. Значит, они придут сегодня.

— Они придут, чтоб меня разорвало, — кивнул Секач. — Но почему сегодня?

У менсалийца были свои соображения на этот счет, но он хотел послушать следопыта.

— Я поговорил с ребятами из экипажа, — ответил Баурда. — В поселке они застали стариков, женщин и детей. Мужчин было очень мало, видимо, ушли к храму за день или два до нападения, но наверняка уже знают…

— И сейчас они злы, — закончил мысль менсалиец.

— Очень, — согласился Дан.

— Я думаю, они хотели выждать, подтянуть резервы, но то, как Вандар поступил с поселком, заставит их действовать. Они захотят отомстить. — Секач ухмыльнулся и постучал пальцем по черной повязке, украшавшей его голову: — Поэтому я распорядился подготовиться.

Менсалийский обычай требовал демонстрировать противнику свое желание вступить в бой, что, по мнению Баурды, было чистой воды ребячеством и вело к демаскировке. Когда наемники нацепили повязки, следопыт хотел намекнуть Берту о подозрениях, но промолчал, подумав, что вряд ли жители Ахадира разбираются в тонкостях менсалийских традиций.

— Я бы тоже захотел отомстить, — буркнул Дан.

— Мы понимаем друг друга, игуасец.

— Угу.

Мужчины помолчали.

И, не сговариваясь, подумали одно: ""Вандар — идиот"". Никто не знает, как бы сражались спорки за свои Камни: возможно, ожесточенно, возможно, с ленцой, поскольку Камни — они ведь камни… Зато теперь местные мужики озверели и будут биться отчаянно.

С другой стороны, хитрый и жестокий Вандар заставил спорки делать то, что ему нужно: атаковать сегодня, не имея четкого плана, без подкреплений и задыхаясь от ненависти.

Воевать нужно с холодной головой, а как раз ее противник лишился."

"Рассказав, что они учинили, Вандар велел Секачу и Баурде быть настороже, а сам поднял ""Черного Доктора"" высоко в небо.