Герметикон

Привереда чуть поднимает факел и закусывает губу, чтобы не закричать.

Потому что видит мертвую Свечку.

Белокурая полулежит на мягкой земле, не забыв, правда, постелить пальто. Рубашка и брюки расстегнуты, правая рука Свечки закрывает грудь, а ладонь левой покоится между ног. Голова откинута на камень, одна нога согнута в колене, и кажется, что девушка просто ласкает себя. Кажется, что сейчас она увидит спутников, блаженная улыбка превратится в гримасу, Свечка зальется стыдливой краской и… Нет, не зальется. Даже в мерцающем свете импровизированного факела видно, что девушка слишком бледна. Как мел. Как снег. И на ее теле поблескивают кристаллики льда.

— Добрые Праведники, — шепчет Привереда, наконец-то вспоминая, что когда-то ходила в церковь. — Да что же здесь происходит?

— ""Огненная льдинка"", — хрипло отвечает Грозный.

— Что?

— Знак Пустоты. — Он поднимает руку и коротким нервным движением трет лоб. А потом опускает ее, какое-то время бессмысленно поводит перед собой и в конце концов прячет в карман. Он расстроен.

— Какой пустоты? — Привереде кажется, что лысый сошел с ума. — Какой, твою мать, пустоты?"

"— Парный Знак, — продолжает Грозный. — Одного цепаря сжигает, другого замораживает. Очень редкий Знак. Полное дерьмо.

— Какой, твою мать, пустоты? — повторяет Привереда. Ее бьет крупная дрожь. — Мы на планете, Грозный, ты помнишь? Мы на планете!

— Все правильно: на планете, — соглашается мужчина. — А раз пришел Знак, значит, эта планета называется Ахадир.

Он поднимает голову, и тучи издевательски благодарят его за догадку: расходятся, открывая взору круглую, красноватую луну, которую неспешно облетает черный спутник.

* * *— Как это ничего нет?! — завопил Осчик.

— Никого нет, — уточнил Баурда, но разъяренный Осчик проигнорировал слова следопыта.

Дан поднялся на мостик сразу, едва вернулся на цеппель, не умывшись и не переодевшись. Зеленая форма, лицо, руки — все вымазано в грязи, специально вымазано, чтобы сделать следопыта незаметным, но внешний вид Баурды вызвал у брезгливого Осчика отвращение, а первые же его слова привели в бешенство.

Вальдемар повернулся к Вандару и продолжил:

— Ты меня обманул, Жак? Ты представляешь, что тебя ждет?! Да я…

— Прекрати истерику!

— Не указывай! Ты их спугнул! Спорки заметили тебя и смылись!

— Нет.

— Компания не любит обманщиков!

— Хватит! — рявкнул Вандар. — Дослушаем доклад, тогда и решим, что делать!

Терпеть нападки галанита капитан не собирался. Должность у Вальдемара, конечно, весомая, но сейчас он в полной власти Вандара и должен следить за поведением, не покушаться на авторитет капитана.